— Подумывает? — переспросила я. — Серёжа, она сказала, что уже продала квартиру. И что ты согласен.
— Ну, я не то чтобы согласен… — он явно подбирал слова. — Скорее, не возражал. Они пожилые уже, им тяжело одним. А у нас места много.
Я не верила своим ушам.
— Серёжа, у нас двушка. Где, по-твоему, будут жить твои родители?
— Ну… мама предложила переделать гостиную в их спальню. Они готовы сами оплатить ремонт. А когда Никита подрастёт, купим квартиру побольше…
— То есть ты уже всё обсудил с мамой? — я чувствовала, как закипаю. — А со мной обсудить не подумал?
— Тань, не заводись, — его голос стал раздражённым. — Я собирался с тобой поговорить вечером. Мама просто опередила.
— Опередила? Серёж, она уже квартиру продала! Что тут говорить? Всё уже решено за моей спиной!
— Нет, это ты послушай, — перебила я. — Я не буду жить с твоими родителями. Точка. Если они продали квартиру — это их проблемы. Пусть снимают жильё, покупают новое, переезжают к твоей сестре — что угодно. Но не к нам.
— У сестры однушка, там и так тесно, — возразил он. — И потом, это же мои родители. Я не могу их бросить.
— А меня и сына ты бросить можешь?
— При чём тут это? — его голос повысился. — Почему ты всегда всё утрируешь?
— Потому что я знаю, чем это закончится, Серёж, — я старалась говорить спокойно, но голос дрожал. — Помнишь, как мы жили у них первые месяцы? Помнишь, как твоя мать заходила в нашу комнату без стука? Как критиковала всё, что я делала? Как устраивала истерики, если мы хотели куда-то пойти без неё? Я не выдержу этого снова. Особенно теперь, когда у нас Никита.
— Люди меняются, — неуверенно сказал он. — Мама обещала не вмешиваться.
Я горько рассмеялась.
— Серёж, она уже вмешалась. Она продала квартиру за нашей спиной и поставила нас перед фактом. Это называется манипуляция. И это не изменится.
В трубке повисла тяжёлая тишина.
— Мне нужно идти на совещание, — наконец сказал он. — Вечером поговорим.
Но я знала, что разговор ничего не изменит. Серёжа всегда выбирал мать, когда дело доходило до конфликта. Всегда.
Вечером, после того как Никита уснул, мы сидели на кухне. Серёжа уткнулся в телефон, избегая моего взгляда.
— Ну что, будем разговаривать? — спросила я.
Он вздохнул и отложил телефон.
— Таня, я понимаю, что ты недовольна…
— Недовольна? — я покачала головой. — Серёж, я в бешенстве. Ты за моей спиной решил пустить своих родителей жить в нашу квартиру. В квартиру, которую мы выбирали вместе, за которую платим ипотеку вместе. Это предательство.
— Не драматизируй, — он поморщился. — Я не предавал тебя. Просто родители попросили о помощи, и я согласился. Что в этом такого?
— Серёж, они не просили. Они поставили нас перед фактом. Это разные вещи.
— Какая разница? Им нужна помощь.
— А нам нужно личное пространство! — я повысила голос, потом спохватилась, вспомнив про спящего Никиту. — Серёж, неужели ты не понимаешь? Это наш дом. Наша семья. Мы строили её годами. И сейчас твоя мать хочет всё это разрушить.
