Я задумалась. Часть меня всё ещё любила его, скучала по нему. Но другая часть помнила все годы уступок, компромиссов, подчинения воле его матери. Помнила, как один за другим рушились мои личные границы, как я теряла себя в этих отношениях.
— Серёж, — наконец сказала я, — я рада, что ты нашёл в себе силы отделиться от родителей. Правда, рада. Это важный шаг. Но… я не готова вернуться к отношениям. Не сейчас. Может быть, никогда.
Он выглядел разочарованным, но не удивлённым.
— Я так и думал, — он кивнул. — Но решил попробовать. Знаешь, я правда многое понял за эти месяцы. И больше всего — что ты была права. Всегда права. Насчёт мамы, насчёт границ… всего.
— Лучше поздно, чем никогда, — мягко сказала я.
— Да, — он грустно улыбнулся. — Хотя, наверное, для нас это всё-таки слишком поздно.
Я не стала ни соглашаться, ни возражать. Время покажет.
Прошёл год после нашего развода. За это время многое изменилось.
Серёжа действительно стал независимее. Он регулярно виделся с Никитой, иногда забирал его на все выходные, даже брал отпуск, чтобы вместе поехать на море. Он перестал бросаться выполнять каждую прихоть матери, научился говорить «нет» и отстаивать своё мнение. Между нами установились ровные, почти дружеские отношения.
Валентина Петровна тоже изменилась — или, по крайней мере, изменила тактику. Она больше не устраивала истерик, не пыталась манипулировать, не подкарауливала нас с Никитой. Теперь она была сама любезность, когда мы случайно пересекались. Даже пыталась как-то извиниться — неловко, косвенно, но всё же.
Я получила повышение на работе, заняла должность руководителя отдела. Никита пошёл в подготовительную группу детского сада, стал более самостоятельным, обзавёлся друзьями. А я… я научилась жить для себя. Ходить на свидания, не чувствуя вины. Путешествовать, когда Никита был с отцом. Строить планы, не оглядываясь на чужие ожидания.
В один из вечеров Серёжа привёз Никиту после выходных и попросил разрешения войти.
— Нам нужно поговорить, — сказал он с непривычной серьёзностью.
Я пропустила его в квартиру, отправив Никиту разбирать рюкзак.
— Что-то случилось? — спросила я, когда мы остались одни на кухне.
— Вроде того, — он нервно потёр шею. — Я… я встретил женщину. Мы встречаемся уже три месяца.
Я почувствовала неожиданный укол ревности, но быстро подавила его.
— Это хорошо, — искренне сказала я. — Я рада за тебя.
— Правда? — он выглядел удивлённым.
— Конечно, — я улыбнулась. — Ты заслуживаешь счастья, Серёж.
Он кивнул, но всё ещё выглядел напряжённым.
— Дело в том, что… Я хочу познакомить её с Никитой. Но сначала хотел обсудить это с тобой.
Я была тронута его заботой и уважением к моему мнению.
— Спасибо, что спросил, — сказала я. — Я не возражаю, если ты считаешь, что отношения серьёзные.
— Я люблю её, — просто сказал он. — И… мама её одобряет, представляешь?
