— Танечка, не разрушай семью, — плакала она по телефону. — Серёженька так страдает. И внучок без отца. Давай всё-таки попробуем жить вместе, я обещаю не вмешиваться…
Я была вежлива, но непреклонна.
— Валентина Петровна, это уже решённый вопрос. Мы развелись. Серёжа может видеться с сыном, когда захочет, я не препятствую. Но наш брак закончился.
— Из-за какой-то глупой ссоры! — восклицала она.
— Не из-за ссоры, — спокойно отвечала я. — Из-за непримиримых разногласий. Серёжа выбрал вас, я выбрала себя и сына. Всё честно.
Однажды она подкараулила меня у детского сада, когда я забирала Никиту.
— Таня, давай поговорим, — она преградила мне дорогу. — Серёжа совсем извёлся. Он любит вас с Никитой, просто не может бросить нас с отцом. Зачем же такие крайности?
Никита, увидев бабушку, радостно бросился к ней. Она подхватила его на руки и прижала к себе, бросив на меня торжествующий взгляд. Мол, видишь, ребёнок-то меня любит.
— Валентина Петровна, — я старалась говорить спокойно, — давайте не будем устраивать сцен при ребёнке. Никита может видеться с вами, когда захочет. Но только в присутствии Серёжи. Таково моё условие.
— Какое условие? — возмутилась она. — Я бабушка! Имею право видеть внука когда захочу!
— Нет, — я покачала головой. — Такого права у вас нет. Ни юридически, ни морально. Особенно после того, как вы пытались оставить его у себя без моего согласия.
— Ничего я не пыталась! Просто ребёнок не хотел уходить!
— Валентина Петровна, — я протянула руки к Никите, — отдайте мне сына, пожалуйста.
— Бабуль, я пойду с мамой, — сказал Никита, почувствовав напряжение. — Мы потом с папой к тебе придём, ладно?
Она неохотно отпустила его, и он перебрался ко мне на руки.
— Видите, даже ребёнок понимает, что семья должна быть вместе, — сказала она с горечью. — Только вы уперлись.
— Семья и так вместе, — я улыбнулась сыну. — Мы с Никитой — семья. А Серёжа теперь в другой семье — с вами.
— Это ненормально! — воскликнула она.
— Это ваш выбор, — просто ответила я. — Прощайте, Валентина Петровна.
В тот вечер мне позвонил Серёжа.
— Тань, зачем ты маму расстроила? — в его голосе звучал упрёк. — Она теперь валерьянку пьёт, давление подскочило.
— Я не расстраивала, — спокойно ответила я. — Она подкараулила нас у садика, я просто обозначила свою позицию.
— Какую ещё позицию? — раздражённо спросил он. — Она всего лишь хотела увидеть внука.
— Серёж, мы это уже обсуждали, — я вздохнула. — Она может видеть Никиту, когда он с тобой. Не одна. После того, что случилось на дне рождения твоего отца, я не доверяю ей.
— Это была случайность, — в сотый раз повторил он. — Мы просто засиделись…
— Серёж, — перебила я, — давай не будем возвращаться к этому. Я свою позицию обозначила, и она не изменится. Если ты хочешь, чтобы бабушка общалась с Никитой — привози его сам или приходи к нам.
— Ладно, я понял, — сказал он после паузы. — Слушай… можно я заеду завтра? Поиграю с ним?
— Конечно, — я улыбнулась, хотя он не мог этого видеть. — Приезжай после пяти, мы будем дома.
