Постепенно класс, который ещё недавно насмехался над новенькой, начал видеть, что она вовсе не странная, а просто живёт в невыносимых условиях. Стало ясно, почему у неё такой вязаный рюкзак: возможно, из вещей их семьи остались только бабушкины рукоделия, а денег на новый портфель не хватает. Учителя тоже, видя, как Маша стала понемногу раскрываться, а Егор и ещё несколько ребят приносят ей учебники, тетради, подходили к девочке и задавали вопросы — нужна ли помощь. А директор, узнав о ситуации, решил послать официальный запрос в опеку, чтобы проверили, что там с родителями, и как можно поддержать семью. Но бюрократия шла небыстро.
В самом классе отношение к Маше начало меняться. Оказалось, что она не такая уж замкнутая, когда чувствует, что ей не угрожают насмешки. Она могла рассказывать, как ухаживает за бабушкой, как читает братику сказки на ночь, как любит смотреть на уток у пруда, потому что ей не хватало спокойствия в жизни. Те, кто прежде смеялся над ней, испытывали неловкость. К тому же верёвочные лямки её рюкзачка кто-то тихонько зашил, чтобы не порвались окончательно. Другие ребята стали приносить ей тетради, потому что у неё были старые, исписанные. По мере того как распускались почки на деревьях и запах весны распространялся по улицам, в душе Маши тоже расцветало нечто похожее на надежду. Она уже не убегала со школьного двора, а задерживалась поговорить с одноклассниками. Иногда её звали поиграть в мяч, и она робко принимала участие.
Кто-то из двоечников, отмечая её старательность, даже попросил её помочь с домашним заданием, ведь она всё же успевала неплохо учиться, несмотря на тяготы. Однажды группа девчонок предложила ей сходить вместе в магазин канцтоваров, выбрать новые ручки, карандаши. Но Маша не имела лишних средств, потому только покачала головой. Тогда подруга Егора сказала: «Да мы просто погулять, не обязательно покупать. Главное — вместе поболтать». И Маша пошла, и словно первый раз в жизни почувствовала, что может быть внутри детской компании не изгоем, а вполне себе нормальным участником. Старая обида не исчезла вдруг: ей припоминались моменты насмешек, взглядов исподлобья, когда она ещё казалась всем смешной в своих тапочках. Но она понимала, что люди могут меняться, и внутри неё росло прощение.
Между делом зашёл разговор о том, что Маша продолжает носить стоптанные тапочки. Ей предлагали кроссовки, которые стали малы одной из старшеклассниц. Маша вежливо отказалась, заверила, что ей удобно, мол, она привыкла. Возможно, это была её личная память о том ужасном дне, когда она упала в воду, но при этом получила настоящего друга в лице Егора. С тех пор эти тапочки она будто оберегала, хотя все понимали: они уже давно не годятся для улицы, разваливаются, а на ноге сидят кое-как. Егор не раз спрашивал её: «Может, всё-таки заменить?», но она отвечала: «Пусть пока так. Я ещё немного с ними похожу».
