— Катя, ты же понимаешь, у тебя квартира… А Лёше теперь негде. А вы же столько вместе…
— Вы хотите, чтобы я его пустила обратно?
— Нет! Нет… — Надежда Васильевна опустила глаза. — Но если бы ты… хотя бы… временно позволила ему часть сдать. Или помочь ему с жильём. Он ведь не враг тебе.
— Он — не друг. И больше никогда не будет. Это моя квартира. Я ничего не должна. Ни ему, ни вам. Простите, Надежда Васильевна. Но вы тоже были свидетелем. Вы всё слышали, всё знали. И молчали.
— А я — не мученица. До свидания. Когда дверь закрылась, Катя упала на диван и зарылась лицом в подушку. Она не плакала. Просто тряслась. Мелко, как после ледяной воды.
Её дом снова стал тише.
Но она знала — это не конец.
Алексей просто так не уйдёт. Он начнёт новую игру. Через мать. Через работу. Через жалость. Через общих знакомых. На следующий день ей позвонили с работы. Отдел кадров.
— Екатерина Алексеевна, тут поступила информация, что вы якобы систематически нарушаете трудовой распорядок. Мы обязаны провести служебную проверку.
— Это анонимно, — развели руками.
— Поняла. Спасибо. Жду комиссию. К чаю поставлю мяту.
Катя сидела в коридоре ЖЭКа, на жёстком пластиковом стуле с облезлой наклейкой «Ожидайте вызова». Перед ней нервно перебирала платок пенсионерка в вязаной кофте, сзади кто-то громко жевал жвачку. Пахло пылью, линолеумом и ксероксом.
Она держала в руках папку с документами: свидетельство о разводе, выписку из ЕГРН, справку от участкового о «случаях конфликта бытового характера».
«Бытового характера» — красивое название для ада.
— Екатерина Алексеевна? — окликнули из-за мутного стекла.
Катя поднялась, словно поднимала не себя, а вагон песка. Вошла в кабинет.
За столом сидели двое: женщина в очках с цепочкой и мужчина с лицом, которое всё время выражает «я здесь не по своей воле». Они листали бумаги.
— Вы обращаетесь по вопросу смены регистрационного статуса вашего бывшего супруга?
— Да. Он выписан. Но, несмотря на это, пытается заявлять права на часть квартиры. Хотя у нас брачный договор. Он там не указан.
Женщина в очках кивнула, но не отрывала глаз от бумаг.
— Он подал встречный иск на восстановление регистрации. Поясняя, что «не имеет другого постоянного места жительства». И, как написано в объяснении, «не может быть лишён права на жильё, приобретённое в браке».
Катя улыбнулась, сухо.
— Это не совсем так. Квартира куплена до брака. Завещана мне от бабушки. Он просто жил здесь. Гостем. Шумным гостем с кулаками.
Мужчина с кислым лицом хмыкнул. В первый раз за всю встречу.
— Это решает суд. Но, честно говоря, таких исков много. Особенно от мужчин после развода. Регистрируются, живут, потом их выгоняют — и начинается борьба за «угол».
Женщина подалась вперёд.
— Он просил временно приостановить ваше распоряжение квартирой. Вы не планируете её продавать?
— Нет. Но даже если бы планировала — он никто. Ни собственник, ни наследник, ни даже квартирант. Просто бывший. Со злыми фантазиями. Суд был через неделю.
