Правда, она не поехала. Вместо этого села на старую деревянную лавочку у конторы, вытерла ладони о джинсы и достала телефон. Легким движением пальца пролистала до контакта «Петя Дача». Имя, вызывавшее в памяти тепло и простоту.
Пётр Семёнович — сосед, пенсионер, человек с добрым сердцем и острым языком, любитель бурно обсуждать политику, картошку и бывшую жену. Та уехала в Сочи с электриком, а он остался с полдвора шишек и тремя банками варенья. Надёжный, как старая поленница — сухой, с запахом костра и всегда на подхвате.
— Алло, Пётр Семёнович, здравствуйте… — голос Елены дрожал чуть, но оставался твердым. — Я к вам с просьбой. За дачей присмотритесь, пожалуйста. Особенно если с планшетом и в белых перчатках кто-то появится.
С другой стороны провода послышался характерный хриплый смех.
— Леночка, да тут даже вилами можно махать! — взвился Пётр. — Пусть только сунутся — сразу им ноги переломаю! Ты не переживай, я тут, как бабка с топором.
Елена улыбнулась, почувствовав поддержку, но внутри уже понимала — дойдёт до крайностей.
— Спасибо, Петя. Надеюсь, до вил дело не дойдёт.
Она положила телефон, чувствуя, как напряжение не отпускает, а скорее крепчает.
Через два дня Виктор появился. Он пришёл с сумкой за плечом, а на лице было выражение, словно ему не дом развалил, а кота потерял. Глаза искали поддержки, но не находили.
— Лена, давай поговорим, — с надеждой в голосе сказал он. — Всё слишком резко получилось.
Она молчала. Сидела на кухне, перелистывая документы — распечатки у юриста, копии свидетельств, нотариальные бумаги. Кофе дымился в чашке, наполняя комнату горьковатым ароматом. Виктор сел напротив, тяжело выдыхая, будто пытаясь собрать все силы для предстоящего разговора.
В тишине, которая повисла между ними, каждый думал о своём, но ощущалась зыбкая надежда на понимание., Она молчала, сидела на кухне, перелистывая документы — распечатки у юриста, копии свидетельств, нотариальные бумаги. Кофеварка тихо булькала, наполняя комнату ароматом свежесваренного напитка. За окном лениво светило солнце, но внутри царила напряжённая тишина, словно воздух пропитался невысказанными словами и обидами.
— Слушай, мы устали, — начал он, голос дрожал от усталости и раздражения. — Застряли. Это место — прошлое. Я хочу нового. Для нас обоих.
Она не спешила поднимать глаза, продолжая листать бумаги, словно пытаясь отыскать в них ответы на свои вопросы.
— А для меня что? — спросила она тихо, едва слышно, словно боясь услышать правду.
— Хочу, чтобы ты была счастлива. Но не в грязи и комарах. Мы можем жить удобно. Вместе. Без этих бесконечных битв за сарай и треснутую печку.
Елена усмехнулась, и в её улыбке проскользнул лёгкий сарказм, словно игла, колющая болью.
— Давай я тебе нарисую такую картину — эскиз, по-простому: ты — муж, формально. Я — жена, только на бумаге. Дом — на тебя оформлен. Свекровь — хозяйка жизни. А я? Я — на огороде. Вы — в планах. Ты с риэлтором — за спиной. А я с документами — в обиде.
