Он вышел из дома, и дверь за ним тихо закрылась. Я стояла в проходе, пока не услышала звук отъезжающей машины. И только тогда позволила себе расслабиться. Грудь сдавило, и я еле дышала. Наконец-то. Наконец-то это закончилось.
Первые несколько дней после его отъезда были самыми тяжелыми. Дом казался пустым и слишком большим. Я привыкла к его присутствию, к его голосу, к его запаху. Теперь все это исчезло, и на смену пришла давящая тишина.
Саша постоянно спрашивал, где папа. Я придумывала разные отговорки: «Папа уехал в командировку», «Папа уехал к бабушке». Он верил мне, но в его глазах все равно читалось недоумение.
Я чувствовала себя виноватой перед сыном. Это я разрушила его семью. Я лишила его отца. Но в то же время я понимала, что не могла поступить иначе. Не могла продолжать жить в этом обмане.
Я начала приводить в порядок свои мысли. Занялась домом, уборкой. Мне нужно было что-то делать, чтобы не думать. Перебирала вещи, раскладывала их по полкам, выкидывала ненужное. Казалось, вместе с хламом я выкидываю из своей жизни все лишнее, что накопилось за эти годы.
Я решила сосредоточиться на себе. На своих желаниях, на своих потребностях. Я никогда не уделяла себе достаточно времени. Всегда на первом месте был Витя, Саша, дом. А я? Что я хотела? Чего мне не хватало?
Я вспомнила, что давно мечтала заняться живописью. В школе у меня неплохо получалось, но потом как-то не до этого было. Теперь, когда у меня появилось свободное время, я решила попробовать. Заказала в интернете краски, кисти, холсты. Когда посылка пришла, я чувствовала себя, как ребенок в магазине игрушек.
Вечерами, когда Саша засыпал, я садилась за стол и начинала рисовать. Сначала неуверенно, потом все смелее. Я рисовала пейзажи, натюрморты, абстрактные картины. Сам процесс меня успокаивал. Я забывала обо всем на свете, погружаясь в мир красок и линий.
Это было похоже на терапию. Каждый мазок кисти помогал мне выразить то, что я не могла высказать словами. Свою боль, свою злость, свою надежду.
Я стала гулять с Сашей в парке, знакомиться с другими мамами. Мы общались, делились опытом, поддерживали друг друга. Это помогло мне почувствовать себя менее одинокой.
Витя звонил каждый день. Он спрашивал, как наши дела, как Саша. Он пытался со мной разговаривать, но я отвечала ему коротко, стараясь не давать надежды. Я все еще не была готова простить его.
Прошло несколько недель. Моя жизнь понемногу налаживалась. Я чувствовала себя сильнее, увереннее. Я перестала плакать по ночам, перестала чувствовать себя жертвой.
Однажды вечером, когда я сидела и рисовала, раздался звонок в дверь. Я удивилась. Кто бы это мог быть так поздно? Посмотрела в глазок. Это был Витя.
Я глубоко вздохнула. Мое сердце забилось сильнее. Я не знала, готова ли я к этому.
Открыла дверь. Он стоял на пороге, бледный, осунувшийся, с кругами под глазами. В руках он держал небольшой букет полевых цветов.
— Привет, — сказал он, его голос был хриплым.
— Привет, — ответила я.
