— Наглость — второе счастье, — только и сказала свекровь, поправляя свои кудри перед зеркалом. У неё всегда было что-то сказать. К каждому случаю — реплика, как выстрел в упор.
Следующей была стиральная машина. Новая, с сушкой. Елена долго выбирала — сравнивала режимы, читала отзывы. Хотела Samsung, а купили Indesit, «потому что у соседа такая, он хвалил».
— Я ею сама вручную отожму, если что, — сказала Ольга Петровна, внося коробку в квартиру. — Зато не китайщина.
Дмитрий в этот момент стоял с пакетом из «Магнита». Хлеб, сыр, две бутылки «Боржоми». Ни одного слова.
— Ну ты же понимаешь, — прошептал он потом. — Она всё равно сделала бы по-своему.
— А ты? — спросила Елена, не дожидаясь ответа.
С тех пор каждый месяц Ольга Петровна «чуть-чуть помогала». То проводку ей казалась подозрительной, и в квартиру приводился сосед-электрик с сильным перегаром. То по утрам она ставила будильник на шесть, чтобы «успеть помыть окна до жары».
Она заказывала шторы (да, прости господи), постельное бельё и какие-то скатерти с бордюром, будто в СССР. За деньги Елены. Ей, конечно, никто не говорил — покупки оформлялись с карточки «на хозяйственные нужды», которые она оставляла Дмитрию, чтобы купить нормальную рыбу. Он забывал. Она злилась. А Ольга Петровна вешала новые «украшения», как медали на грудь ветерана.
Поворотным моментом стал автомобиль.
Елена продала свою старую Mazda 3 — вложила эти деньги в новый Renault Kaptur. Дмитрий подписал договор, как совладелец — ради страховки, якобы дешевле. Через два месяца Елена осталась без машины.
— Мамке нужно ездить на дачу. Тебе же всё равно в офис на метро, — сказал он, отводя взгляд. — В машине она как вторая молодость. И вообще, ты сама предлагала иногда ей давать.
— Иногда. Не дарить. И не выписывать доверенность, — прошипела Елена, как чайник. — Ты с ума сошёл?
— Она ж мать, — ответил он. Будто этого достаточно.
Она не кричала. Просто взяла ноутбук, нашла договор купли-продажи, распечатала. И стала читать — как заветы. В полночь. При выключенном свете. Он не понял, к чему это.
Потом выяснилось, что Дмитрий взял кредит. На своё имя. Чтобы купить маме подержанный Volkswagen Polo. А её Kaptur — он «оформил на неё, чтобы она не обижалась».
Елена узнала об этом от сотрудницы банка, куда звонила проверить остаток по их ипотеке. Случайно. Как всегда.
Позже, ночью, она подошла к кровати, посмотрела на спящего Дмитрия и спокойно произнесла:
— Скажи, а ты давно меня путаешь с ней? Я тоже тебе мама? Или просто удобный банкомат?
Он не ответил. Повернулся на бок. Всхрапнул.
А в утро субботы, когда Ольга Петровна варила свой фирменный куриный суп, и в кухне пахло укропом и авторитаризмом, Елена сказала:
— Через неделю здесь будет адвокат. Ты подпишешь отказ от доли. Квартиру я возвращаю. Машину — тоже.
— Ты что, с ума сошла? — испуганно хлопал глазами Дмитрий.
— Нет. Просто хватит. А с ума сошла — твоя мама. Но у вас семейное, я понимаю.
Ольга Петровна даже не отвлеклась от кастрюли. Только процедила сквозь зубы:
