— Какой компромисс? Отдать полдома? А потом что? Свекровь бы на этом не остановилась. Сегодня полдома, завтра — весь дом, послезавтра — выгнала бы тебя.
Татьяна знала, что подруга права. Но сердце болело. Она любила Андрея. Или любила того, кем он казался?
Через неделю пришло официальное письмо. Андрей подал на развод. В заявлении значилось: «несходство характеров». Ни слова про дом, про имущественные претензии. Видимо, всё-таки проконсультировались с юристом.
Татьяна подписала согласие. Без слёз, без истерик. Просто поставила подпись и отправила обратно.
Развод прошёл быстро. Андрей на заседание не пришёл, прислал представителя. Имущество делить было нечего — дом остался за Татьяной, а у Андрея и не было ничего своего.
Выходя из здания суда, Татьяна столкнулась с Раисой Петровной. Бывшая свекровь выглядела постаревшей, осунувшейся.
— Довольна? — прошипела она. — Сломала парню жизнь! Из-за твоей жадности он теперь ни с чем остался!
— Он остался с вами, — спокойно ответила Татьяна. — Разве это не то, чего вы хотели? Теперь он весь ваш. Без «жадной» жены, без обязательств. Свободен.
Раиса Петровна хотела что-то ответить, но Татьяна уже шла прочь. Быстро, не оглядываясь.
Дома она первым делом сделала перестановку. Вернула мамины занавески, достала папины фотографии, расставила их по всему дому. Потом вышла в сад, где цвели посаженные отцом розы.
— Я справилась, пап, — сказала она тихо. — Дом наш. Никто не отнимет.
Ветер зашелестел листьями, и ей показалось, что отец отвечает: «Горжусь тобой, дочка.»
Вечером позвонила Марина.
— Нормально. Странно, но… легко. Будто камень с плеч упал.
— Это потому, что ты приняла правильное решение. Кстати, помнишь моего коллегу Серёжу? Он спрашивал о тебе…
— Марин, рано ещё, — засмеялась Татьяна.
— Я просто к тому, что жизнь не кончается. Будет у тебя ещё и любовь, и семья. Настоящая. А дом… Дом — это твоя крепость. Хорошо, что ты её отстояла.
Татьяна положила трубку и обвела взглядом комнату. Её дом. Её крепость. Её память.
Может, она и правда слишком гордая и самостоятельная, как говорила Раиса Петровна. Но разве это плохо? Разве женщина не имеет права защищать то, что ей дорого?
Она включила чайник, достала любимую чашку — ту самую, которую Раиса Петровна называла «старьём». Чай был вкусный, ароматный. Впервые за долгое время Татьяна чувствовала себя дома.
Настоящим домом. Своим домом.
А это дороже любых компромиссов.
