— Мам, может, не стоит торопиться… — в голосе Дмитрия слышалось сомнение. — Марина никогда не согласится… И ты видела мою зарплату, сынок. Ты мужчина или кто? — отрезала Елена Ивановна. — Нельзя позволять женщине командовать. Квартира должна быть записана на тебя. Это правильно.
Кровь прилила к лицу Марины. Она решительно вышла из своего укрытия, чувствуя, как сердце стучит в висках.
Её появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Елена Ивановна замерла с открытым ртом, а Дмитрий побледнел, судорожно прикрывая бумаги на столе.
— Что, гиены, обсуждаете? Как отобрать мою квартирку? — голос Марины звенел от негодования.
Она смотрела на них, и годы накопившихся обид и разочарований наконец вырвались наружу.
— Мариночка, ты не так всё поняла… — Дмитрий вскочил со стула, роняя ручку. — Мы просто обсуждали вариант… Ты понимаешь, это для нашего общего будущего.
— Какого будущего, Дима? — перебила его Марина. — Того, где ты с мамочкой за моей спиной планируешь отжать квартиру, которую я купила своим горбом?
Елена Ивановна, оправившись от шока, перешла в наступление:
— А что ты хотела, девочка? Сама виновата. Два года держишь моего сына в положении жильца, унижаешь его мужское достоинство…
— Закройте рот, Елена Ивановна, — чётко произнесла Марина. — Хватит с меня вашего яда.
— Мерзавка! Не смей затыкать мне рот! — взвизгнула свекровь, вскакивая. — Ты обязана прописать моего сынулю в своей квартире! Это его право как мужа!
Марина почувствовала удивительное спокойствие. Словно что-то оборвалось внутри — и все сомнения исчезли.
— Не будет твой сын хозяином в моей квартире, — произнесла она ледяным тоном. — И я сказала тебе закрыть рот. Будешь меня и дальше доставать — пожалеешь.
Елена Ивановна открыла рот, но Марина подняла руку.
— А теперь собрались и свалили из моей квартиры. Оба. Я больше не хочу видеть ваши мерзкие рожи.
— Но, Марин… — начал было Дмитрий.
Это слово прозвучало как выстрел. Дмитрий молча начал собирать вещи. Его движения были механическими, словно он до конца не осознавал происходящее. Елена Ивановна что-то бормотала, но уже тише, с влагой в глазах.
Когда за ними закрылась дверь, Марина осела на пол. Слёзы, которые она сдерживала, наконец прорвались. Она плакала не от горя, а от облегчения, словно тяжёлый груз упал с плеч.
Развод прошёл на удивление быстро. Делить действительно было нечего — квартира принадлежала Марине, общего имущества они не нажили. На заседании Дмитрий выглядел потерянным, пытался поймать её взгляд, но она смотрела только на судью. Елена Ивановна появилась на последнем слушании и пыталась устроить скандал, крича что-то про неблагодарность и испорченную жизнь сына, но судья быстро призвал её к порядку.
После развода Марина первым делом сменила замки. Затем заказала тот самый ремонт, который так критиковала свекровь: выбрала светлые обои с геометрическим рисунком, новую мебель в скандинавском стиле. Квартира словно задышала по-новому.
