Домой ехали молча. Павел вёл машину, крепко стиснув руль. Анна смотрела в окно на проплывающие мимо дома. Октябрьский вечер затягивал город серой пеленой.
Три года. Три года попыток, надежд и разочарований. Три года тестов с одной полоской. Три года косых взглядов свекрови.
В их квартире было тихо и темно. Анна первым делом скинула туфли — ноги гудели после целого дня на каблуках. Прошла в спальню, села на край кровати.
— Чаю? — спросил Павел, заглядывая в комнату.
Он присел рядом, обнял за плечи. Анна уткнулась носом ему в плечо, вдыхая родной запах одеколона.
— Знаешь, — тихо сказала она, — может, твоя мама права. Может…
— Даже не начинай, — перебил Павел. — Мы уже говорили об этом. Я люблю тебя. Точка.
— Будут. Когда-нибудь. Свои или приёмные — неважно. Главное, что мы вместе.
Анна вздохнула. Если бы всё было так просто.
На следующий день в университете она никак не могла сосредоточиться. Лекция о Серебряном веке, которую она обычно читала с удовольствием, сегодня не клеилась. Студенты переглядывались, чувствуя неладное.
— Анна Михайловна, — после пары к ней подошла Ксюша, старательная третьекурсница, — вы сегодня какая-то расстроенная. Может, вам помощь нужна?
— Нет, спасибо, Ксюша, — Анна через силу улыбнулась. — Просто устала немного.
В учительской было шумно. Коллеги обсуждали предстоящую аттестацию. Анна устроилась в своём любимом углу, достала телефон. Три пропущенных от свекрови.
«Господи, да когда же это кончится?»
— Эй, подруга! — знакомый голос вырвал её из раздумий. — Ты чего такая кислая?
Ольга, подруга со студенческих лет, а теперь коллега по кафедре, плюхнулась рядом.
— Да так… Семейные дела.
— Опять свекровь? — Ольга понимающе кивнула. — Слушай, может, нам сегодня посидеть где-нибудь? Поговорим?
Анна хотела отказаться, но вдруг поняла, что действительно нуждается в разговоре.
После работы они устроились в маленьком кафе недалеко от университета. Ольга заказала вино, Анна — зелёный чай.
— Рассказывай, — Ольга отхлебнула из бокала.
И Анна рассказала. Про вчерашний обед, про постоянные намёки свекрови, про бесконечные сравнения с женой младшего брата.
— А самое страшное, — закончила она, — что она права. Марина родила первого в двадцать пять, сейчас ждёт второго. А я…
— Так, стоп, — Ольга подняла руку. — Вот только давай без этого. Каждая живёт своей жизнью. У кого-то дети в двадцать, у кого-то в сорок, а кто-то вообще решает не рожать.
— А что Паша? Он же сам сказал, что любит тебя и что дети — не главное.
— Сейчас говорит. А потом? — Анна покрутила чашку. — Вдруг однажды он посмотрит на меня и подумает: а ведь мама была права?
— Ань, ты себя слышишь? — Ольга подалась вперёд. — Ты же умная женщина! Кандидат наук! А рассуждаешь как… не знаю кто. Паша тебя любит. Это же видно любому.
— А его мать просто боится остаться одна, — отрезала Ольга. — Она цепляется за сына, потому что больше у неё никого нет. Вот и давит на больное.
Анна задумалась. В словах подруги была логика.
