Софья слушала сына и думала о том, как изменились их отношения за последние месяцы. Костя словно оттаял, стал больше разговаривать, делиться впечатлениями.
Егор же, напротив, всё больше замыкался. Его раздражало любое изменение в привычном укладе.
— Что за дружба с этим разведённым? — шипел он вечером. — Плохой пример для сына!
— Почему плохой? — спокойно спросила Софья. — Человек сам воспитывает дочь, работает, занимается любимым делом.
— Вот именно! Нормальный мужик не бросит семью!
— А нормальный мужик может унижать жену и сына? — вырвалось у неё.
Егор побледнел: — Что ты сказала?
— То, что давно хотела сказать. Ты нас не уважаешь, Егор. Считаешь, что деньги — это всё, что нужно семье. А мы для тебя — что-то вроде мебели. Красивой, удобной, но неживой.
— Ты с ума сошла, — процедил он. — Это всё влияние твоей Ритки? Или этого ветеринара?
— Нет, — она покачала головой. — Это моё решение. Я подаю на развод.
Он расхохотался: — Да кому ты нужна? Думаешь, этот разведённый на тебя посмотрит? Брось, Соня. Иди спать, утром образумишься.
Но она не образумилась. Через неделю Егор получил документы из суда.
— Ты серьёзно? — он влетел в квартиру, размахивая бумагами. — Решила жизнь себе поломать?
— Нет, — она спокойно складывала белье. — Решила её починить.
— А сын? О нём ты подумала?
— Подумала. Не хочу, чтобы он вырос таким, как ты.
Костя стоял в дверях своей комнаты, слушая этот разговор. Потом тихо подошёл к матери: — Мам… я с тобой останусь?
Она обняла сына: — Конечно. Если хочешь.
— Хочу, — он прижался к ней. — Знаешь… папа ведь не только тебя не уважает. Он и меня считает маленьким дураком. А дядя Женя… он другой. Он меня слушает. По-настоящему.
Развод прошёл на удивление быстро. Егор, убедившись, что жена не шутит, просто махнул рукой: — Делай что хочешь. Только потом не прибегай обратно.
Он даже не стал претендовать на квартиру — она всё равно была в ипотеке, которую платила в основном Софья.
Прошло полгода. Костя всё чаще проводил время у Ксюши — они вместе делали уроки, а иногда оставались на ужин. Евгений оказался не только хорошим ветеринаром, но и интересным собеседником.
— Знаешь, Соня, — сказал он как-то, когда они вместе ждали детей из музыкальной школы, — я ведь тоже не сразу решился на развод. Всё думал: как же дочь, как же устоявшаяся жизнь… А потом понял: лучше быть честным с собой и детьми, чем продолжать игру в счастливую семью.
Она кивнула: — Да, я тоже долго не могла признаться себе, что наши отношения с Егором — это не семья, а какой-то театр абсурда.
— Главное — что ты нашла в себе силы всё изменить.
— Знаешь, — она помолчала, глядя на падающие листья, — иногда я думаю: может, стоило попробовать ещё раз? Ради Кости…
— А ты спроси себя: стал бы твой сын таким открытым, если бы всё осталось по-старому?
