Да, у тебя маникюр, понимаем. Но не надо ковыряться в земле наманикюренными пальцами — надень перчатки, сейчас много всяких-разных прибамбасов. А перчаток у нас навалом: только свистни — сразу выдадим.
Но невестка сразу сделала то, что называется обозначить личные границы: отказалась помогать родителям мужа. Ездить ездила. А работать — извините. Почему? Просто сказать «не хочу» неглупая девушка не могла. Поэтому, постоянно придумывала причины, которые, хотя бы, немного могли ее оправдать.
Что-то голова закружилась. Наверное, от жары.
Я сегодня безобразно спала ночь, и, поэтому, совершенно разбита.
Я так вымоталась на работе, просто ужас!
Но все прекрасно видели, что все это высосано из пальца. И муж был в курсе, что любимую Людочку перевели на удаленку и понизили в зарплате. И работой она себя не утруждала: чего зря корячиться — зарплата-то никакая! Поэтому, устать было не от чего.
— Тебе что-то не нравится, зая?
— Тогда в чем дело? Может, поможешь маме? Иди работать на огород
Поведение жены было совершенно не объяснимо вообще и с точки зрения нормы деревенской жизни в частности: сидеть в шезлонге с телефоном в руках здесь было не принято. Тем более, когда другие работали: Петр и свекор постоянно что-то ремонтировали, свекровь возилась на огороде.
Пете было явно стыдно: жена вела себя как барыня в своем имении — вокруг крепостные, а я вся — такая красивая, в белом пеньюаре, с чашечкой утреннего кофе и томиком стихов.
Твою мать, — шепотом выговаривала Зинаида Ивановна сыну: не хотелось, чтобы о распрях узнали вездесущие соседи. — Хоть бы ты ей объяснил, что ли, что так себя вести нельзя. Она же выглядит дура дурой, разве ты не видишь! Разъелась на халявных харчах — даже шевелиться тяжело: вчера чайник на огонь с трудом поставила!
Да, хорошее питание и свежий воздух, благотворно влияющие на организм, сделали свое дело: Людочка значительно располнела. А, может, всему виной были те самые гормональные противозачаточные препараты? Но, так или иначе, вес был взят, как говорят в тяжелой атлетике.
Люда была не совсем дурой, и нашла, как ей казалось, выход из создавшегося положения: нет-нет, принимать пилюли она не перестала. И есть вкусные свиные отбивные тоже: женщина просто перестала ездить к родителям мужа — тебе нравится, ты и езжай.
А, вообще, если им тяжело, путь продадут всю эту хозяйственную лабуду, переедут в квартиру и будут жить, как все остальные — с запахом парфюма, а не навоза.
И любящий сын стал ездить один: ведь в сезон его помощь требовалась очень часто — все знают, как нужны в деревне хорошие руки. А они у Пети росли оттуда, откуда надо.
Детей не было, выходные летом супруги проводили порознь. И не только летом: за свиньями и курами нужно было убирать и в другое время года. И, однажды чистящему свинарник мужу пришла неожиданная мысль: он понял, что ему не хочется возвращаться домой.
