— Поэтому я и осталась здесь, — продолжила Лариса Михайловна, поглаживая внучку по голове. — Не потому, что была глупой или отсталой. Просто… После Тани этот дом стал единственным местом, где я чувствовала себя живой. Где всё напоминало о ней — каждая половица, каждая чашка, каждый куст сирени в саду.
Она расправила письмо дрожащими пальцами:
— Вот, послушайте: «Ларочка, милая! Как же я соскучилась по нашему дому! По твоим пирогам, по маминому варенью, по папиным шуткам… Здесь всё такое чужое, холодное. Знаешь, иногда просыпаюсь ночью и слышу — нет, мне кажется, что слышу — как квакают лягушки на нашем озере. Вернусь на выходных обязательно! Напечём пирогов, наговоримся…»
Голос Ларисы Михайловны сорвался. Семён встал, подошел к матери, обнял за плечи:
— Мама… Почему ты никогда не рассказывала?
— Зачем? — Она вытерла слезу краем передника. — Чтобы ты тоже боялся отпускать своих детей? Нет, сынок. Жизнь не должна останавливаться. Просто… — Она повернулась к Светлане: — Просто иногда нужно дать детям возможность выбирать самим. Почувствовать, где их место. Где им хорошо.
Аня крепче прижалась к бабушке:
— А мне хорошо здесь! С тобой, с огородом, с озером…
Светлана молчала, глядя на старый конверт в руках свекрови. Сорок лет она хранила эту боль. Сорок лет молчала.
— Я не хочу, чтобы Аня отстала в развитии, — наконец тихо сказала она. — Не хочу, чтобы упустила возможности…
— А я не хочу, чтобы она упустила детство, — так же тихо ответила Лариса Михайловна. — Время с семьей. Радость простых вещей. Это тоже важно, Света.
Закатное солнце окрасило веранду в золотой цвет. Где-то вдалеке по-прежнему квакали лягушки. Пахло свежесваренным компотом и маминными пирогами.
— Может… может, мы найдем компромисс? — осторожно предложил Семён. — Репетиторы по скайпу — это хорошо, но… Два-три раза в неделю? А в остальное время пусть Анька просто отдыхает? С бабушкой, с огородом…
Светлана перевела взгляд на дочь. Аня смотрела на неё умоляюще:
— Мамочка, пожалуйста! Я обещаю заниматься! Честно-честно! Только не увози меня…
В этот момент она была так похожа на Таню — молодую, полную жизни, мечтающую о будущем. Лариса Михайловна сжала в кармане старое письмо.
— Хорошо, — медленно кивнула Светлана. — Давайте попробуем. Но с условием — занятия три раза в неделю, без пропусков.
— Ура! — Аня бросилась обнимать мать. — Спасибо, мамочка!
Лариса Михайловна улыбнулась — впервые за этот вечер. Семён облегченно выдохнул. А Светлана… Светлана вдруг поняла, что впервые за все эти годы видит в глазах свекрови не укор, не усталость — а благодарность.
— Давайте ужинать, — сказала Лариса Михайловна, вставая. — А потом можно сходить на озеро. Там сейчас кувшинки цветут — прямо как в детстве.
Аня просияла. Семён улыбнулся. А Светлана… Светлана вдруг почувствовала запах — тот самый, детский, полузабытый запах бабушкиного дома. Пирогов, варенья, свежескошенной травы…
