— Лариса, — перебила Алина, удивляясь собственному спокойствию. — Я не могу дать тебе денег. Ни сейчас, ни потом. Мне одобрили ипотеку на новую квартиру, и все средства уйдут на первоначальный взнос.
— Квартиру? — недоверчиво переспросила Лариса. — Ещё одну? Зачем тебе ещё одна квартира? У тебя же уже есть!
— Я продаю эту и покупаю другую, побольше, — пояснила Алина. — Двухкомнатная уже тесновата.
— Тесновата?! — возмутилась Лариса. — Ты там одна живёшь! А я с тремя детьми в однушке! И тебе не стыдно говорить, что тебе тесно?!
Алина устало вздохнула:
— Лариса, мне не стыдно. Это моя жизнь, мои деньги и моё решение. Я не обязана отчитываться перед тобой.
— Ну конечно! — в голосе сестры зазвучали истеричные нотки. — Тебе вообще ни перед кем не стыдно! Ни перед мамой, которая тебя вырастила! Ни передо мной, твоей сестрой! Эгоистка! Всю жизнь только о себе думаешь!
— Да, думаю о себе, — спокойно согласилась Алина. — Потому что обо мне больше никто не думает. Ни раньше, ни сейчас. И знаешь что, Лариса? Меня это полностью устраивает. Я привыкла рассчитывать только на себя.
— Алин, но мне правда нужны эти деньги… — уже со слезами в голосе произнесла Лариса. — Данька так мечтал об этом лагере… Что я ему скажу?
— Скажешь, что нужно учиться жить по средствам, — жёстко ответила Алина. — И ещё скажешь, что пора бы его отцу начать нормально платить алименты. Не перекладывать ответственность на чужие плечи.
— Ты… ты… — Лариса, казалось, задыхалась от гнева. — Мама была права! Ты никогда не была настоящей сестрой! Никогда не думала о семье! Только о себе, о своей драгоценной независимости!
— А ты, Лариса, — тихо произнесла Алина, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие, — никогда не была самостоятельной. Всегда ждала, что кто-то решит твои проблемы. Сначала мама, потом муж, теперь я. Может, пора повзрослеть?
В трубке послышались гудки. Алина положила телефон и подошла к окну. Дождь прекратился, и на тёмном небе проглядывали первые звёзды. Она думала о новой квартире, о том, как обставит её, какие шторы повесит, какой диван купит… И впервые за много лет почувствовала, что наконец-то отпускает прошлое.
1998 год был для Алины одновременно самым тяжёлым и самым счастливым. Тяжёлым — потому что приходилось выживать, совмещая работу продавцом в киоске с учёбой. Спала она по четыре-пять часов в сутки, питалась кое-как, но на занятия не опаздывала и экзамены сдавала вовремя.
Счастливым — потому что впервые в жизни она была свободна. Могла сама решать, как жить, куда идти, что делать. Никто не давил, не требовал, не упрекал. Комната, которую она снимала, была крошечной, с продавленным диваном и старым шкафом, но это было её пространство.
Мать не звонила. Братья и сестра тоже. Алина иногда думала о них, особенно о младших, но каждый раз, представляя, как возвращается в душную коммуналку, в атмосферу постоянных придирок и обвинений, понимала, что не готова сделать этот шаг.
Прошло почти полгода, прежде чем раздался звонок от Андрея:
