— Алин, привет, — голос звучал неуверенно. — Как ты там?
— Нормально, — осторожно ответила она, не зная, чего ожидать. — А вы как?
— Да по-разному, — вздохнул Андрей. — Мама болеет, кашляет сильно. Ларка в школе с трудом тянет, одни тройки. Максимка ничего, держится. Слушай…, а ты не могла бы зайти? Хотя бы ненадолго? Мама не признается, но я вижу, что она скучает.
Алина закрыла глаза. Семья. Родные люди. Несмотря на все обиды, на все сложности, она не могла просто вычеркнуть их из своей жизни.
— Хорошо, — сказала она после паузы. — В воскресенье зайду.
В воскресенье она купила торт и апельсины — мать любила апельсины — и поехала в знакомую коммуналку. Сердце колотилось, когда она поднималась по лестнице. Вот и дверь. Звонок.
Открыла Лариса, тонкая четырнадцатилетняя девочка с косичками. Увидев сестру, она завизжала от радости и кинулась на шею:
— Алинка! Пришла! А мама говорила, что ты больше не вернёшься!
В комнате ничего не изменилось — те же диваны, тот же шкаф. Ольга Николаевна сидела у окна, закутавшись в старую кофту. Увидев старшую дочь, она напряглась, но промолчала.
— Здравствуй, мама, — Алина протянула пакет с апельсинами. — Это тебе. И торт к чаю.
— Здравствуй, — сухо ответила Ольга Николаевна, не притрагиваясь к пакету. — Решила проведать нас, значит? Вспомнила про семью?
Алина почувствовала, как внутри поднимается знакомая волна раздражения, но сдержалась:
— Да, вспомнила. Как ты себя чувствуешь? Андрей сказал, ты болеешь.
— Ничего я не болею, — отрезала мать. — Нормально всё. Рассказывай лучше, как сама. На учёбу хватает времени? Или только на развлечения?
Начинается, подумала Алина. Всё по-старому.
— На учёбу хватает, — спокойно ответила она. — И на работу тоже. Живу нормально.
— А нам помочь? — в лоб спросила Ольга Николаевна. — У братьев обувь совсем развалилась, Ларке платье на выпускной нужно. А ты, значит, «нормально живёшь»?
Алина посмотрела на младших — виноватое лицо Андрея, жадно впившуюся в торт Ларису, насупленного Максима. Её семья. Несмотря ни на что.
— Я могу купить Андрею и Максиму обувь, — сказала она. — И Ларисе платье. Но мам, я не вернусь. Я хочу жить отдельно.
Лицо матери исказилось:
— Значит, откупиться хочешь? Деньгами заменить настоящую заботу? Типичная эгоистка! Думаешь, что если купишь обувь и платье, то выполнишь свой долг? А кто будет Ларке косички заплетать? С мальчишками уроки делать? Кто?!
— Ты, — твёрдо ответила Алина. — Ты их мать. Не я.
— Ах так?! — Ольга Николаевна вскочила, сбросив кофту. — Тогда и не приходи больше! Не нужны нам подачки! Мы и сами справимся!
— Мама, не надо, — вмешался Андрей. — Алинка правда хочет помочь…
— Молчи! — рявкнула мать. — Не видишь, что ли? Она откупиться хочет! Свою совесть успокоить! А о том, что вы тут без неё живёте, ей и дела нет!
Алина молча смотрела на эту сцену. Ничего не изменилось. И не изменится. Она развернулась и пошла к двери.
