**«Я еду к тебе. Сейчас. Жди!»** — с яростью заявила Анна, ощутив неожиданное предательство родного сына

Дверь распахнулась через сорок минут. Максим стоял на пороге, мокрый от дождя, с пакетом в руках. Его глаза беспокойно метались между Анной и Галиной Петровной, пытаясь прочитать ситуацию. — Входи, — Анна отступила в сторону. — Мы как раз пирог доедаем. Максим неуверенно переступил порог. Тоша радостно бросился к нему, оставляя мокрые следы на брюках. — Я… сливки привёз, — он протянул пакет. — И булочки с корицей. Ты их любишь, мам. Анна взяла пакет, чувствуя, как её обида потихоньку тает. Максим выглядел таким растерянным, таким похожим на того маленького мальчика, который приносил ей одуванчики в кулачке. — Садись, — сказала она мягче. — Кофе ещё горячий. Галина Петровна уже наливала в чашку ароматную жидкость. Кухня наполнилась тишиной, нарушаемой только тиканьем часов и шумом дождя за окном. — Я хочу понять, — начала Анна, разламывая булочку пополам. — Как ты вообще решился на это, Максим? Он вздохнул, проводя пальцами по краю чашки. — Бабушка пришла ко мне в слезах. Сказала, что ей дали три дня на выезд. Я не знал, что делать… — он посмотрел на Анну. — Ты была так далеко, а я… я подумал, что ты не откажешь. Хотя бы на время. Анна перевела взгляд на Галину Петровну. Та сидела, сгорбившись, будто стараясь занять как можно меньше места. — Почему ты не сказала мне правду сразу? — спросила Анна. — Про три дня. Про то, что тебе действительно некуда идти. Галина Петровна подняла дрожащие руки. — Стыдно было, Анечка. После всего… Ты же знаешь, как я относилась к тебе после развода. А теперь прийти просить помощи… Тоша устроился у её ног, положив мордочку на тапочки. Анна заметила, как дрожит подбородок свекрови. — Мы могли бы договориться по-человечески, — сказала Анна. — Без этого… вторжения. Максим нервно провёл рукой по волосам: — Я всё испортил, да? Анна посмотрела на сына — на его сведённые брови, на морщинки у глаз, так похожие на её собственные. — Да, — ответила она. — Но теперь будем исправлять. Она встала и подошла к окну. Дождь уже стихал, сквозь тучи пробивались лучи солнца. — Вот моё предложение, — повернулась Анна к ним обоим. — Галина Петровна остаётся. Но с условиями. Максим выпрямился на стуле. Галина Петровна замерла, не дыша. — Во-первых, это временно. Месяц, максимум два. За это время мы поможем найти подходящий вариант. Во-вторых, — Анна сделала ударение, — никаких перестановок, никаких выбрасываний моих вещей. И третье — мы все учимся уважать границы друг друга. Галина Петровна вдруг встала и, к удивлению Анны, поклонилась: — Спасибо. Я… я буду тише воды. — И последнее, — добавила Анна, глядя на сына. — Максим, ты каждые выходные приезжаешь помогать. Уборка, покупки, всё что нужно. — Конечно, мам! — он буквально расцвёл. — Я даже Тошу выгуливать буду! Анна не смогла сдержать улыбку. В этот момент телефон Галины Петровны заиграл старомодную мелодию. Та взглянула на экран и побледнела. — Это… это хозяева той квартиры. Наверное, насчёт вещей… Анна протянула руку: — Дай мне. Галина Петровна с удивлением передала телефон. Анна поднесла его к уху: — Алло? Да, это Анна Сергеевна. Нет, Галина Петровна сейчас не может подойти… Да, я её невестка. Нет, вещи вы можете выбросить, они нам не нужны… Что? Нет, никаких претензий. Да. До свидания. Она положила телефон на стол. Галина Петровна смотрела на неё широко раскрытыми глазами. — Ты… ты сказала «невестка». После всего… Анна налила себе ещё кофе. — Старые привычки, — пожала она плечами. Но в углу её губ дрогнула улыбка. Максим вдруг рассмеялся, и это смех разрядил напряжение. Даже Тоша замахал хвостом, чувствуя изменение атмосферы. — Знаете что? — Анна отодвинула чашку. — Давайте съедим этот пирог до конца. А потом… потом начнём всё сначала. Галина Петровна кивнула, и в её глазах стояли слёзы. Но теперь это были слёзы облегчения. Максим обнял обеих женщин — мать и бабушку. А за окном дождь закончился, и на мокрый асфальт упал первый луч солнца.