Они копили буквально на всём. Алина вела репетиторство по выходным, хотя после рабочей недели в офисе валилась с ног. Максим брал подработки — после основной смены инженером шёл разгружать фуры или монтировал сайты.
Галина Ивановна в те времена чаще всего отмахивалась:
— Какие ещё деньги? У меня же Катю растить надо! Да и курс доллара нестабильный…
Зато советы сыпались как из рога изобилия:
— Квартиру надо брать в центре! На окраине что за жизнь? Вам же детей растить!
Когда они наконец нашли свою двушку в панельном доме, свекровь лишь брезгливо осмотрела голые стены:
— Ну хоть не подвал. Диван бы приличный купили, а то как бомжи какие…
Первые месяцы они спали на матрасе прямо на полу. Кухню собирали по частям — сначала плиту, потом холодильник, через полгода смогли купить шкафы. Алина помнила, как Максим, весь в пыли, клеил обои в зале, а она красила батареи, хотя у неё уже болела спина.
И вот теперь, когда каждый сантиметр этой квартиры был выстрадан, Галина Ивановна решила, что её дочь имеет право просто взять и поселиться здесь.
Алина встала из-за стола и пошла в зал, где Максим нервно листал телефон.
— Ты вообще понимаешь, что твоя мать предлагает? — спросила она тихо.
— Ну, Кате же правда сложно сейчас…
— Сложно? — Алина засмеялась. — В двадцать лет не работать, тусоваться по клубам и жить на мамины деньги — это не сложно, Максим. Это выбор.
Она подошла к окну, за которым мерцали огни их спального района.
— Мы с тобой в её возрасте уже по две работы тянули. Или ты забыл, как я в три часа ночи проверяла тетради, чтобы нам хватило на первый взнос?
Максим молчал. Алина повернулась к нему:
— Я не позволю сделать из нашего дома общежитие. Ни для Кати, ни для кого бы то ни было.
В коридоре зазвонил телефон. На экране светилось: «Мама». Максим потянулся к аппарату, но Алина была быстрее — она нажала на громкую связь.
— Лёша! — раздался визгливый голос свекрови. — Ты что, совсем голову потерял? Из-за этой… этой… твоей жены моя дочь теперь в слезах!
Алина медленно поднесла телефон к губам:
— Галина Ивановна, ваша дочь может прописаться у вас. В вашей квартире.
На другом конце провода на секунду воцарилась тишина, затем последовал новый визг:
— Да как ты смеешь со мной так разговаривать?!
Максим выхватил телефон и вышел на балкон, хлопнув дверью. Алина осталась стоять посреди их гостиной — той самой, где они с мужем когда-то мечтали о своём уголке.
Теперь этим мечтам угрожала простая истина: если она сейчас не поставит точку, её голос в этом доме больше не будет иметь значения.
Три дня после того злополучного ужина в квартире царило напряженное перемирие. Алина избегала разговоров о прописке, Максим задерживался на работе допоздна, а телефон Галины Ивановны молчал — что само по себе было тревожным признаком.
В субботу утром Алина, завернувшись в плед, пила кофе на кухне, когда в прихожей раздался резкий звонок в дверь. Прежде чем она успела встать, раздался щелчок — Максим, оказывается, был уже на ногах и открывал дверь.
