Через год пришло письмо. Официальное, с гербовой печатью: тетя Люда оспаривала бабушкино наследство — старый сервиз, который годами пылился у Марины на антресолях.
— Хотят разделить, — Николай смял конверт в кулаке. — Наследство. Как будто мы не хоронили бабушку вдвоём, пока они «болели» на курортах.
Марина взяла сервиз в тот же вечер. Чашки с позолотой, блюдца с трещинками — всё это полетело в костёр, превращаясь в синие и зелёные огоньки.
— Пепел — лучший разделитель, — сказала она, наблюдая, как пламя слизывает последние осколки.
Весной они посадили яблоню. Там, где раньше стоял прокопченный мангал.
— Вырастет — будем пироги печь, — Николай утрамбовывал землю лопатой.
— Своими яблоками, — добавила Марина.
Когда пошёл первый дождь, они не побежали закрывать окна. Не спорили, кто поедет за роднёй на станцию. Не высчитывали, хватит ли мяса на всех.
Они просто сидели на крыльце, слушая, как дождь отмывает крышу от старого пепла.
А в семейном чате до сих пор пишут. Но Марина и Николай не читают. У них есть чат с Зиной. Там только три слова: «Мясо. Прогулка. Любовь». И этого достаточно.
