— Это временно! — кричала мать, цепляясь за косяк. — Я найду деньги!
Но пристав только пожал плечами, показывая на бумагу с печатью: «Исполнение решения суда».
Марина в это время развешивала шторы в своей новой однушке. Солнечный свет падал на жестяную банку из-под кофе, теперь превращённую в вазу для полевых цветов.
— Символично, — усмехнулась она, услышав от адвоката новости.
— Вы уволились? — охранник в бизнес-центле поднял бровь, видя Алексея в мятом пиджаке.
— Отпуск… — буркнул тот, пряча лицо.
Его мать, в съёмной комнате «сталинки», красила губы перед зеркалом с трещиной:
— Завтра пойдём в банк. Возьмём новый кредит!
— Мам, у нас уже шесть просрочек…
— Молчи! — тюбик помады полетел в стену, оставив кровавый след.
А Марина, попивая вино на балконе, смотрела, как закат окрашивает реку в золото. В кармане лежало SMS: «Прости. Я был слеп». Она удалила его, поправляя табличку на двери — «Хозяйка».
Когда Марина встретила Алексея у метро, он нёс два пакета с дешёвыми консервами. Их взгляды скрестились на секунду. Она кивнула, как незнакомке. Он опустил глаза, спеша к матери, которая теперь требует деньги даже на хлеб.
А на месте их бывшей «семейной» квартиры поселилась молодая пара. Девушка, распаковывая коробки, нашла за батареей старую распечатку — список платежей с пометкой «ЛЖИВЫЕ ПРОЦЕНТЫ». Выбросила в окно. Бумага закружилась в воздухе, как пепел.
Дверь в квартиру Марины выдержала три удара каблуком, прежде чем она открылась. Мать Алексея, в плаще с подкладкой «под норку» и с маникюром, царапающим дверной косяк, ворвалась внутрь:
— Ты обязана платить! Бросила мужа — плати за грехи!
Марина, не отрываясь от чая с мёдом, указала на камеру над входом:
— Записываю для суда. Продолжайте.
— Ты… — женщина задохнулась от ярости, выхватив из сумки пачку квитанций. — Кредит! Ты должна половину!
— По решению суда — нет. — Марина подняла жестяную банку, теперь с монетами внутри. — А вот вы должны мне 200 тысяч за моральный ущерб. Не заплатите — опишу вашу шубу.
Мать Алексея, трясясь, разорвала квитанции:
— Бездетная стерва! Кто тебе теперь поможет в старости?
— Ваш сын, может? — Марина рассмеялась, открывая ноутбук. — Он сейчас в такси работает. Спросите у него про «старость».
— Я прокляну тебя! — завопила женщина, хватая вазу с цветами. Но вместо того, чтобы швырнуть её, вдруг замерла — в окне отразилась её собственная мать, давно умершая, с тем же перекошенным от жадности лицом.
Жестяная банка звякнула, упав на пол. Монеты раскатились, как предсказания.
Когда приставы пришли описывать шубу, мать Алексея кричала, что это «подделка». Но подкладка, с вытертым ворсом, кричала громче: «Б/у, 2005 год».
А Марина, встретив бывшую свекровь у ломбарда, кивнула:
— Ваши серьги? — спросила она, указывая на витрину. — Бриллианты… или стразы?
Та побелела, вспомнив, как когда-то обманула сына: «Это семейные реликвии!».
