Пока Сергей был в командировке, Светлана Петровна превратила их квартиру в филиал своей жизни. Каждый день в 10 утра раздавался звонок домофона:
— Алёна, открой! Я пирог принесла… Ладно, у меня ключ есть.
Алёна, возвращаясь с работы, заставала следы:
— Кружевной зонтик от коктейля, воткнутый в горшок с фикусом.
— Помада «вишнёвый бунт» на зеркале в ванной — оттенок, который Лена носила в их медовый месяц.
— Записка на холодильнике: *»Серёжа любит печенье с корицей. Рецепт в блокноте (страница 12).
Однажды Алёна задержалась в офисе. Вернувшись, услышала за дверью смех. В гостиной, на её диване из эко-кожи, сидели три подруги свекрови, попивая чай из сервиза, который Алёна хранила для особых случаев.
— Ой, мы тебя не ждали! — фальшиво удивилась Светлана Петровна. — Мы с девочками зашли отдохнуть после шопинга. Ты не против?
На столе красовались новые шторы в цветочек — те, что Алёна месяц назад отвергла в магазине.
— Лена бы оценила, — сказала одна из подруг, щупая ткань. — У неё вкус безупречный.
На третий день «гостевания» Алёна нашла в спальне следы губной помады на подушке — не своей. А вечером, открыв шкаф, обнаружила, что все её платья сдвинуты в угол. По центру висело вечернее платье Лены, купленное свекровью «на распродаже».
— Носи на здоровье! — крикнула Светлана Петровна из кухни. — Только тебе нужен корсет… У Лены талия была 55!
Последний каплей стал вечер, когда Алёна, спрятав камеру ноутбука (на случай «внезапных визитов»), увидела, как свекровь проводит для подруг экскурсию:
— Вот здесь Серёжа с Леной ставили ёлку… А тут Алёна повесила свои дурацкие постеры. Ну, молодёжь, куда денешься…
Она тыкала тростью в их свадебное фото, заменённое на портрет Лены в раме.
На следующее утро Алёна вызвала слесаря. Пока меняли замок, она собрала все «гостинцы» свекрови — зонтик, платье, блокнот с рецептами — в коробку. Сверху положила распечатку скриншота с камеры, где Светлана Петровна тыкала тростью в их фото.
На следующей день как обычно в 10 утра пришла свекровь, стала открывать дверь, но ключ не подходил, вот тогда и началась настоящая истерика.
Светлана Петровна била кулаком в дверь, её голос, обычно холодный и властный, теперь дрожал от истерики:
— Серёжа! Ты слышишь?! Она меня выгнала! Твоя жена… тварь… замки сменила!
Телефон был на громкой связи. Алёна, прижавшись спиной к стене, слышала, как Сергей пытается перекричать материнский вой:
— Мама, успокойсь! Я через три дня вернусь, мы всё обсудим…
— Обсудим?! — свекровь закатила глаза, будто он предложил ей сжечь семейный архив. — Это мой дом! Я тут обои клеила, пока ты в колготках ползал! Алёна… да она даже детей родить не может, в отличие от Лены!
Последняя фраза повисла в тишине. Даже соседи, выглядывающие из-за дверей, замерли. Алёна сглотнула ком в горле — они с Сергеем никому не рассказывали о выкидыше.
— Мама, хватит! — рявкнул Сергей так, что свекровь отшатнулась. — Ты перешла все границы. Уходи. Сейчас.
