— Просто. Обсуждаете. Лето. — Алина не подняла бровь, она просто смотрела. Как хирург на подозрительный нарост. — Слушай, ты, инженер. Я сейчас не поняла: ты кто здесь? Гость, муж или посредник между мамой и моей частной собственностью?
Ольга прыснула в кулак. Валентина Ивановна натянула фартук на коленки, будто собиралась на поле боя.
— Алина, ну что ты заводишься. Земля — она же должна работать. А у тебя… трава. Газон, тьфу. Хоть баранов заводи, чтобы не зря постригался.
— Если заведу, они будут умнее, чем некоторые из присутствующих. — Алина сделала глоток. — И молчаливее.
Игорь снова сел. Рядом с ним опустились плечи. Он знал, что запах войны в воздухе — это не костёр из сосновых веток. Это его жена.
— Ладно, Алиночка. Давай по-хорошему. Ты же всегда говоришь, что семья важнее всего. Вот и будь добрее. У мамы здоровье уже не то, ей бы на воздухе покопаться. Для души. Да и продукты свои. Без химии. Сейчас времена какие…
— Стоп. — Алина подняла руку. — Ты это вслух сейчас сказал? Продукты? Для души? Валентина Ивановна, вы правда считаете, что огурцы с шести соток укрепят ваши кости больше, чем уважение к чужой собственности?
— Ой, опять началось. — Свекровь встала, отряхнула фартук. — Ты всегда так: всё тебе не так. Слово скажи — обижается. И вообще, Игорь, я не понимаю, почему вы не можете оформить дом на тебя. По-человечески. Ты же её муж.
— Оформить? — Алина медленно поставила кружку. Громко. Чтобы дерево под ней скрипнуло. — Оформить. На него? Вы это серьёзно обсуждаете?
Ольга поджала губы, шепнула что-то брату. Алина слышала: «Раз уж он там всё построил…»
— Построил?! Он?! Что он тут построил, Ольга? Кроме каркасной бани, которую вы вдвоём сложили за два выходных, наплевав на проект и здравый смысл?
— Да не ори, Алин. — Игорь встал. В нём закипало. — Ты ведёшь себя, как собственница! Как будто тебе тут всё по наследству досталось!
— Так и есть, — прошипела она. — По завещанию. На меня. От моей бабушки. Не от вашей прародительницы с тяпкой.
— Вот в этом ты вся. Эгоистка. Только о себе и думаешь. А мы — что? Моя мать тебе чужая, значит?
Алина подошла ближе. Смотрела в глаза. Тихо. С почти сочувствием:
— Ты знаешь, Игорь… а, может, и чужая. Честно? После всего, что она за эти три дня наговорила — совсем не чувствую родства.
— Потому что ты не хочешь принять. Не хочешь быть частью семьи!
— А мне и не предлагали, Игорь. Мне с порога заявили: «А зачем вы тут всё закатали в плитку, это же не по-нашему». Это предложение руки и сердца? Или партнёрство в колхозе?
Ольга встала. Бодро. С деловым выражением лица:
— Ладно, давайте по фактам. Бабушка завещала дом Алине — окей. Но земля, по кадастру, идёт с правом пользования до 2060 года. А это значит…
— Что значит? — Алина повернулась. — Что вы нашли юриста?
— Нашли. — Валентина Ивановна кивнула. — И скажу тебе: если ты и дальше будешь так себя вести, мы подадим иск на перераспределение. По суду. По семейным нуждам. Там есть прецеденты. Ты не одна в мире живёшь.
