К вечеру кухня превратилась в поле битвы. Тётя Галя, решившая сварить «фирменный» суп, залила плиту жиром, а её попытка испечь блины закончилась горой подгоревших комков. Лена, вместо того чтобы помогать, снимала всё на телефон, хихикая: «Это будет хит в соцсетях!» Дядя Коля, уставший чистить картошку, просто сидел за столом, потягивая чай.
Когда Ваня вошёл на кухню, он замер, глядя на хаос.
— Это что тут творится? — его голос был на удивление твёрдым.
— Ой, Ванечка, — тётя Галя махнула рукой, — мы тут готовим, раз Света не в состоянии.
— Не в состоянии? — Ваня прищурился. — Она болеет. А вы приехали без предупреждения и устроили тут… это! — он обвёл рукой кухню, где на столе валялись очистки, а на плите дымилась сковорода.
Тётя Галя открыла рот, чтобы возразить, но Ваня её перебил.
— Хватит, — сказал он, и в его голосе не было привычной мягкости. — Вы приехали, не спросив. Разбили Светину чашку. Устроили бардак на кухне. И ещё смеете её критиковать?
Света, услышавшая это из спальни, приоткрыла дверь. Её сердце билось быстрее. Ваня, её Ваня, который всегда старался угодить всем, сейчас стоял, выпрямившись, и смотрел на тётю Галю так, будто готов был выставить её за дверь.
— Ваня, ты чего? — тётя Галя растерялась. — Мы же родня!
— Родня, — кивнул он. — Но это не даёт вам права вести себя так, будто это ваш дом. Света болеет, а вы вместо того, чтобы помочь, только всё портите.
Лена отложила телефон, дядя Коля кашлянул, а тётя Галя поджала губы. В кухне повисла тишина, нарушаемая только шипением сковороды.
Света почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Её Ваня, который всегда старался сгладить углы, угодить всем, вдруг встал на её сторону. Она осторожно вышла из спальни, кутаясь в плед. Её лицо горело — то ли от температуры, то ли от эмоций.
— Ваня, — тихо позвала она, и все обернулись.
Он подошёл к ней, его глаза были полны тревоги.
— Свет, тебе лучше в кровати лежать, — сказал он, касаясь её плеча. — Иди, я тут разберусь.
— Нет, — покачала она головой, хотя каждый шаг отдавался болью в висках. — Я хочу, чтобы всё было ясно.
Тётя Галя посмотрела на неё с прищуром, но в её взгляде уже не было прежней самоуверенности.
— Света, ну что ты начинаешь? — начала она, но Ваня её перебил.
— Не Света начинает, — сказал он, повысив голос. — Это вы начали. Приехали без предупреждения, требуете еду, разбиваете посуду, критикуете мою жену в её же доме. Хватит.
Лена кашлянула, явно чувствуя неловкость.
— Да ладно, Вань, мы же не со зла, — пробормотала она. — Просто… ну, проголодались. Думали, будет как обычно — борщ, котлеты…
— Как обычно? — Света не выдержала, её голос сорвался. — Лена, я три дня с температурой под сорок! Я не могу стоять у плиты, как обычно! И никто не спросил, как я себя чувствую. Никто!
В кухне снова повисла тишина. Тётя Галя открыла рот, но закрыла его, не найдя слов. Света почувствовала, как слёзы жгут глаза, но она сжала кулаки, не давая им вырваться.
