— Они не понимают, Кать. Для них это просто дача. Место, где можно отдохнуть. Они же не хотят ничего плохого.
— Не хотят? — Катя вскочила, не в силах усидеть. — Они хотят наш дом! Мой дом! Я туда каждую копейку вложила, каждую доску выбирала, а они даже не спросили, можно ли приехать! Просто решили, что имеют право!
Дима молчал, глядя в пол. Его молчание резало сильнее любых слов. Катя отвернулась к окну, где за стеклом моросил осенний дождь. Она вспомнила, как они с Димой красили стены на даче, как он смеялся, когда она случайно мазнула краской ему по щеке. Тогда казалось, что этот дом — их общий мир, их крепость. А теперь он будто растворялся под напором его родни.
Утро субботы началось с звонка. Катя как раз чистила картошку на даче, куда они с Димой приехали, чтобы наконец-то провести выходные вдвоём. Телефон завибрировал на столе, и она увидела имя — Светлана Ивановна, свекровь. Сердце ухнуло вниз.
— Не бери, — сказала она Диме, который тянулся к телефону. — Пожалуйста.
— Кать, это мама, — он посмотрел на неё с укором. — Нельзя просто игнорировать.
— Можно, — отрезала она, но Дима уже нажал «ответить».
— Алло, мам? — его голос был мягким, почти извиняющимся. — Да, мы на даче… Нет, только мы с Катей… Что?
Катя замерла, слушая, как Дима мямлит в трубку. Через минуту он положил телефон и повернулся к ней, явно не зная, как начать.
— Мама с тётей Ниной… они уже едут сюда, — наконец выдавил он. — Сказали, что будут через час.
— Что?! — Катя бросила нож в раковину, и он звякнул о металлическое дно. — Ты же обещал, Дима! Обещал, что скажешь «нет»!
— Я пытался! — он поднял голос, но тут же осёкся. — Они просто… не слушают. Сказали, что это сюрприз. Что они с пирогами и всё такое.
— Сюрприз? — Катя почувствовала, как слёзы жгут глаза. — Это не сюрприз, это вторжение! Они даже не спросили!
Она выбежала на террасу, хлопнув дверью. Холодный ветер ударил в лицо, принося запах сырого леса и реки. Катя обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Это был её дом. Её убежище. А теперь сюда едут чужие люди, которые будут топтаться по её газону, сидеть на её качелях, трогать её вещи.
Дима вышел следом, его шаги скрипели по деревянному полу.
— Кать, — он положил руку ей на плечо, но она сбросила её. — Не злись. Они же ненадолго.
— Ненадолго? — она резко повернулась к нему. — А потом кто? Слава с удочками? Оля с детьми? Твоя мама с племянниками? Когда это закончится, Дима? Когда я перестану чувствовать себя гостьей в своём доме?
Он открыл рот, но не нашёл, что сказать. Катя смотрела на него, и в её груди росло что-то тяжёлое, как камень. Она любила Диму. Любила его улыбку, его доброту, его привычку напевать старые песни, когда он чинил что-то по дому. Но сейчас она не узнавала его. Где тот мужчина, который обещал ей, что они построят свою жизнь вместе?
