Оля сидела на краешке дивана, сжимая в руках телефон, где только что закончила разговор с Катей. В гостиной пахло свежезаваренным кофе, но уют, который она так любила в их маленькой квартире, сегодня казался хрупким, как тонкий фарфор. Окна запотели от осеннего холода, а за ними мелькали огни проезжающих машин, напоминая, что жизнь снаружи идёт своим чередом, пока её собственная рушится под натиском свекрови.
— Решили? — Оля вскинула брови, стараясь не сорваться. — Артём, твоя мама звонила риелтору! Она уже ищет покупателя на мою квартиру! Это ты называешь «решено»?
Артём опустился на стул напротив, его лицо было бледнее обычного. Он выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю.
— Я же сказал ей, что это не её дело, — пробормотал он. — Обещал, что поговорю с ней ещё раз.
— Поговоришь? — Оля покачала головой, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Ты уже говорил. И что? Она продолжает строить планы за моей спиной!
Она встала и прошлась по комнате, пытаясь успокоиться. Половицы поскрипывали под ногами, а старый торшер в углу отбрасывал мягкий свет на фотографии, висящие на стене. Одна из них — Оля с бабушкой на пикнике, обе в соломенных шляпах, смеются над чем-то — заставила её сердце сжаться. Эта квартира была не просто стенами. Это был её якорь, её связь с прошлым. И мысль, что Галина Ивановна хочет её отобрать, была невыносима.
— Я не понимаю, — сказала Оля, остановившись у окна. — Почему она так упёрлась? У неё же есть свой дом!
Артём молчал, глядя в пол. Его молчание было красноречивее любых слов. Оля повернулась к нему, чувствуя, как холодок бежит по спине.
— Ты что-то знаешь, — сказала она тихо. — Артём, скажи мне правду.
Он вздохнул, будто собираясь с духом, и наконец поднял глаза.
— Мама… у неё проблемы с деньгами, — признался он. — Она не хотела, чтобы я тебе говорил.
— Проблемы с деньгами? — Оля нахмурилась. — Какие проблемы?
— Кредиты, — Артём отвёл взгляд. — Она взяла несколько кредитов пару лет назад. На ремонт дома, на машину для сестры. И… похоже, не может их выплатить.
Оля замерла, переваривая услышанное. Катя предупреждала о долгах, но услышать это от Артёма — это было как удар под дых.
— И что, — медленно произнесла она, — она думает, что продажа моей квартиры решит её проблемы?
— Она не прямо так сказала, — Артём замялся. — Но… да, она упоминала, что деньги от продажи могли бы помочь.
— Помочь ей, — Оля почти прошептала, чувствуя, как гнев сменяется горечью. — А обо мне она подумала? О том, что это мой дом? Моя память о бабушке?
— Оля, — Артём шагнул к ней, но она отступила.
— Не надо, — сказала она резко. — Я устала от твоего «Оля, она не хотела ничего плохого». Хотела! Она хочет забрать то, что мне дорого, чтобы решить свои проблемы!
