Катя почувствовала, как напряжение внутри немного отпускает. Но тревога не исчезла. Что она задумала? И почему её слова звучат как предупреждение?
На следующий день Катя решила взять выходной. Ей нужно было перевести дух, собраться с мыслями. Раиса Петровна уехала поздно вечером, оставив после себя контейнер с диабетическим печеньем и странное чувство — смесь облегчения и неуверенности. Катя сидела на кухне, глядя на треснувшую плитку, и пыталась понять, что происходит.
— Саш, — позвала она мужа, который возился с ноутбуком в гостиной. — Ты правда думаешь, что она нас проверяет?
Саша вошёл, вытирая руки полотенцем. Его тёмные волосы были взъерошены, а в глазах читалась усталость.
— Думаю, да, — он вздохнул, садясь напротив. — Тетя всегда была такой. Любит всё контролировать. Помнишь, как она в детстве заставляла меня убирать её дачу, пока я не выучу таблицу умножения?
Катя невольно улыбнулась.
— Помню. Ты говорил, что мечтал сбежать.
— Ага, — Саша рассмеялся. — Но она меня ловила и заставляла до блеска драить полы. Она считает, что так воспитывает характер.
— И что, теперь мой характер воспитывает? — Катя приподняла бровь.
— Не твой, — Саша покачал головой. — Она хочет убедиться, что мы… ну, достойны. Её дача, сбережения — для неё это не просто вещи. Это как… её наследие. Она одна, без детей, и мы — её единственная семья.
Катя задумалась. Она никогда не смотрела на Раису Петровну с этой стороны. Всегда видела в ней только придирающуюся старуху, которая суёт нос не в своё дело. Но вдруг за всей этой напыщенностью скрывалось что-то другое? Одиночество? Страх, что её жизнь забудут?
— Может, ты прав, — тихо сказала она. — Но я не знаю, как ей угодить. Я стараюсь, а она всё равно… на троечку.
Саша взял её за руку.
— Ты не должна ей угождать. Просто будь собой. Она это увидит.
Через несколько дней Раиса Петровна позвонила снова. На этот раз она предложила приехать на дачу — «проверить, как там крыша». Катя с Сашей согласились, хотя внутри Катя чувствовала, что это не просто про крышу.
Дача встретила их запахом сырости и яблок. Осенний ветер гнал по участку жёлтые листья, а старый домик поскрипывал, словно жалуясь на возраст. Раиса Петровна уже была там — в своём неизменном цветастом платье, с шарфом на шее. Она стояла у крыльца, держа в руках корзину с яблоками.
— Ну что, — сказала она, — крыша цела?
— Цела, — Саша кивнул, оглядывая дом. — Мы всё сделали, как ты хотела.
— Хм, — Раиса Петровна прищурилась. — А зайдём-ка внутрь. Посмотрим, что вы там натворили.
Внутри дом был таким же, каким они его оставили: старый деревянный стол, выцветшие занавески, запах сырости. Но теперь в углу не стояло ведро — крыша больше не текла.
— Неплохо, — Раиса Петровна кивнула, осматривая потолок. — А что дальше с этим домом делать будете?
Катя с Сашей переглянулись.
— В смысле? — спросил Саша.
— В прямом, — тетя посмотрела на них с хитринкой. — Я же сказала — хочу, чтобы моё добро в надёжные руки попало. Вот и думаю: вам эту дачу оставить или нет?
