Когда Катя вернулась домой, было уже за полночь. В квартире было тихо, только из гостиной доносился приглушённый звук телевизора. Тётя Нина, к счастью, уехала — без чемодана, просто заехала поболтать. Но облегчение от этого было слабым. Галина Ивановна спала на раскладушке, Виктор Петрович похрапывал рядом. Серёжа ждал её в спальне, сидя на кровати с телефоном в руках.
— Кать, — он встал, увидев её. — Ты как?
— Нормально, — буркнула она, снимая куртку. — Тётя Нина уехала?
— Да, — он кивнул. — Просто заехала на пару часов. Маме захотелось её увидеть.
— Конечно, — Катя фыркнула, садясь на край кровати. — Это же её сестра. А я кто?
Серёжа вздохнул, потирая затылок.
— Кать, я знаю, что это тяжело, — начал он. — Но они же хотят помочь. Мама переживает за нас, за меня. Она думает, что мы не справляемся.
— А ты что думаешь? — Катя посмотрела на него, и в её голосе была горечь. — Ты думаешь, что я не справляюсь? Что мне нужна нянька?
— Нет, — он покачал головой. — Ты всё делаешь отлично. Просто… они мои родители. Я не могу их выгнать.
— А меня можешь? — Катя почувствовала, как слёзы подступают. — Потому что я уже не знаю, где моё место, Серёж.
Он сел рядом, взял её руку. Его пальцы были тёплыми, но дрожали.
— Кать, ты моё место, — тихо сказал он. — Ты и этот дом. Я просто… не знаю, как это всё уладить.
Катя молчала. Она хотела кричать, спорить, но сил не было. Только усталость и чувство, что её жизнь ускользает, как песок сквозь пальцы.
Следующие дни были как в тумане. Галина Ивановна продолжала хозяйничать: пекла пироги, мыла полы, переставляла мебель. Виктор Петрович купил новый кран и торжественно его установил, хотя старый, по мнению Кати, работал нормально. Каждый вечер Катя возвращалась домой, чувствуя себя чужой. Она старалась улыбаться, быть вежливой, но внутри всё кричало.
Однажды вечером, когда свёкры ушли спать, Катя села на кухне с ноутбуком, делая вид, что работает. На самом деле она листала сайты недвижимости, представляя, как было бы здорово снять маленькую студию где-нибудь в центре. Только для неё. Только её пространство.
Серёжа заметил её задумчивый взгляд.
— Кать, что смотришь? — спросил он, заглядывая через плечо.
— Ничего, — она быстро закрыла ноутбук. — Просто… думаю.
— О чём? — он сел напротив, глядя на неё с тревогой.
— О том, как нам жить дальше, — честно ответила она. — Я не могу так, Серёж. Я люблю тебя, но я не могу жить в доме, где всё решают за меня.
Он побледнел, словно она ударила его.
— Ты хочешь уйти? — его голос был едва слышен.
— Я не хочу, — Катя покачала головой. — Но я не знаю, как ещё показать, что мне плохо.
Серёжа молчал, глядя в стол. Потом медленно поднял глаза.
— Я поговорю с ними, — сказал он. — Завтра. Обещаю.
Катя кивнула, но в груди всё равно было тяжело. Она не верила, что разговор что-то изменит.
Утро началось с привычного запаха блинов. Галина Ивановна, как всегда, была на кухне, напевая что-то бодрое. Виктор Петрович пил чай, листая газету. Катя вошла, чувствуя себя солдатом перед боем.
