— Доброе утро, Катюша! — свекровь улыбнулась. — Садись, блины горячие!
— Спасибо, — Катя выдавила улыбку. — Но я не голодна.
— Опять не голодна? — Галина Ивановна покачала головой. — Серёжа, скажи ей, что надо есть!
Серёжа кашлянул, отложил кружку.
— Мам, пап, — начал он, и Катя замерла, не веря, что он реально это делает. — Нам надо поговорить.
Галина Ивановна удивлённо вскинула брови. Виктор Петрович оторвался от газеты.
— О чём, сынок? — свекровь поставила сковородку на плиту. — Что-то случилось?
— Случилось, — Серёжа говорил тихо, но твёрдо. — Вы с папой… вы слишком много берёте на себя.
— Что? — Галина Ивановна рассмеялась, но смех был нервным. — Мы же помогаем!
— Вы не помогаете, — Серёжа покачал головой. — Вы… захватываете наш дом. Переставляете вещи, готовите, что мы не просим, чините, что не сломано. Катя чувствует себя чужой. И я… я тоже.
Катя смотрела на мужа, не веря своим ушам. Он говорил. Впервые он говорил то, что она так долго хотела услышать.
— Сынок, — Галина Ивановна побледнела, — ты что, нас выгоняешь?
— Нет, — Серёжа вздохнул. — Я не хочу вас выгонять. Но я хочу, чтобы вы уважали наш дом. Наши правила. Катю.
Виктор Петрович кашлянул, отложил газету.
— Серёж, мы же для вас старались, — сказал он. — Думали, вам легче будет.
— Нам не легче, — Серёжа посмотрел на отца. — Нам тяжело. Катя уходит из дома, чтобы просто выдохнуть. Это неправильно. Это наш дом.
Галина Ивановна молчала, глядя в пол. Её руки, обычно такие уверенные, теперь нервно теребили фартук.
— Я не хотела… — начала она, но голос дрогнул. — Я думала, мы семья.
— Мы семья, — Серёжа кивнул. — Но семья — это не значит жить друг у друга на голове. Вы можете приезжать, помогать, но не решать за нас.
Катя чувствовала, как слёзы подступают. Не от обиды, а от облегчения. Он сделал это. Он встал на её сторону.
Разговор длился долго. Галина Ивановна сначала спорила, потом плакала, потом снова спорила. Виктор Петрович больше молчал, но в конце кивнул и сказал:
— Ладно, сын. Мы поняли.
К обеду свёкры собрали вещи. Галина Ивановна обещала звонить, а не приезжать без предупреждения. Виктор Петрович буркнул, что кран он всё-таки починил.
Когда они ушли, квартира словно вздохнула. Катя прошла по комнатам, трогая свои шторы, свои полки, свои цветы. Всё было на месте.
— Кать, — Серёжа вошёл в гостиную, держа в руках две кружки чая. — Я правильно сделал?
— Да, — она улыбнулась, впервые за недели чувствуя тепло в груди. — Ты сделал всё правильно.
Он сел рядом, обнял её.
— Я боялся, что они обидятся, — признался он. — Но ты важнее.
Катя прижалась к нему, чувствуя, как напряжение уходит.
— Спасибо, — прошептала она. — За то, что услышал.
