— Кать, я не знал, — пробормотал он, бросая взгляд в сторону гостиной, где Галина Ивановна уже радостно встречала гостью. — Мама сказала, что она просто заедет… на чай.
— На чай? — Катя почти сорвалась на крик, но вовремя понизила голос. — С чемоданом, да? Как твои родители?
Из гостиной доносились громкие голоса. Галина Ивановна что-то восторженно рассказывала, а тётя Нина, её двоюродная сестра, громко смеялась, хлопая в ладоши. Катя закрыла глаза, пытаясь сосчитать до десяти. До двадцати. До ста. Но это не помогало.
— Я не могу, — наконец сказала она, хватая телефон. — Я ухожу.
— Кать, подожди! — Серёжа шагнул к ней, но она уже направилась к двери. — Куда ты?
— К Лене, — отрезала Катя. — Мне нужно хоть пару часов без этого… цирка.
Она схватила куртку и выскочила из квартиры, не оглядываясь. В подъезде было холодно, пахло сыростью и свежей краской. Катя прислонилась к стене, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Её дом. Их дом. Как он мог превратиться в это?
Лена встретила её сочувствующим взглядом. Её маленькая однушка в соседнем районе была завалена книгами и коробками — Лена недавно переехала и ещё не разобрала вещи. Но Кате было всё равно. Здесь было тихо. Здесь не пахло борщом. Здесь никто не критиковал её шторы.
— Ну, рассказывай, — Лена плюхнулась на диван, подтянув под себя ноги. — Тётя Нина — это кто? Ещё одна свекровь?
— Хуже, — Катя горько усмехнулась, отпивая вино. — Это мамина сестра. Она такая же… активная. Я видела её пару раз на семейных сборах. Она всегда всех поучает, как жить. И теперь она тоже у нас.
— С чемоданом? — Лена вскинула брови.
— Не знаю, — Катя пожала плечами. — Я сбежала, не разглядев. Но если она с чемоданом, я… я просто не вернусь домой.
Лена посмотрела на неё внимательно, потом поставила бокал на стол.
— Кать, ты серьёзно? Ты готова уйти из-за этого?
— А что мне делать? — Катя почувствовала, как голос дрожит. — Я не могу дышать в своём доме! Галина Ивановна переставляет мои вещи, готовит еду, которую я не ем, учит меня, как жить. Виктор Петрович чинит то, что не сломано. А теперь ещё и тётя Нина! И Серёжа… он просто молчит.
— Он не молчит, — Лена покачала головой. — Он просто не знает, как сказать «нет» своей маме. Это классика. Мамин сынок.
— Он не мамин сынок, — Катя нахмурилась, защищая мужа. — Он просто… добрый. Не хочет никого обижать. Но я устала быть той, кто всё терпит.
Лена задумчиво постучала пальцами по колену.
— Знаешь, тебе нужно поставить ультиматум, — сказала она. — Или он разговаривает с родителями, или ты уезжаешь. Не к подруге на вечер, а по-настоящему.
— Лен, ты серьёзно? — Катя посмотрела на подругу, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Уехать? Совсем? Это же… наш дом. Наша жизнь.
— А что тебе важнее? — Лена пожала плечами, отпивая вино. — Твой дом или твоя жизнь? Потому что сейчас у тебя ни того, ни другого.
Катя молчала, глядя в свой бокал. Лена была права. Она не чувствовала себя дома. Не чувствовала себя собой. Но уехать? Бросить всё, что они с Серёжей строили? Это было слишком страшно.
