Девушка попробовала восстановить ход семейной истории. В ней никто не говорил прямо, что случилось. Мама утверждала, что папу отправили в длительную командировку на Север, откуда даже нельзя написать письмо. Потом он сменил профессию и стал моряком дальнего плавания. Девочкой она не сильно вдавалась в подробности, а потом об этом стало неприлично расспрашивать.
— Отец и до развода был неразборчив в связях. Иногда его любовницы звонили домой и требовали от матери отпустить мужика в счастливое будущее. Она терпела, боялась потерять опору и звание замужней тетки. К тому же, он неплохо зарабатывал и содержал всю семью. Сама-то она постоянно на больничных сидела, я росла болезненным ребенком и с легкостью цепляла любую заразу, — медленно произнесла Марина, — а в тот вечер…
— Николенька, ты сегодня долго что-то, — супруга вышла в прихожую, обняла мужика. Тот недовольно отстранился, — сейчас я картошку подогрею, поешь.
— Подожди с едой. Нам поговорить надо.
— Давай после ужина, — женщина спешно прошла на кухню, загремела сковородками.
— Оставь, — Николай махнул рукой, — я не голоден.
— Тогда чаю давай попьем. Ребята, папа пришел, давайте чай пить, — женщина всеми силами старалась отсрочить разговор. Дети послушно расселись за столом.
— А что ты купил? — Полинка не терпелось отведать угощения.
— Ничего, — отрезал мужчина, — чай отменяется. Все марш по кроватям.
Дети посмотрели на мать.
— Быстро в комнату, — прикрикнул отец.
Ребята вышли из-за стола, поплелись в комнату. В душе каждого отчаянно билась надежда, что сейчас отец рассмеется, скажет, что это была шутка, и достанет коробку конфет или зефира.
— Валь, я ухожу, — вместо этого сказал отец.
— Надолго? А когда вернешься? Тебя опять в командировку посылают?
— Я навсегда ухожу. От вас.
— Нет, — женщина побледнела и свалилась на пол. Первым отреагировал Дима. Он бросился к матери, начал растирать щеки и руки.
— Ничего, сыночек, мне уже лучше, — тусклым голосом произнесла мать, — идите в комнату, поиграйте.
Мальчик посмотрел на нее и увел девчонок.
— Читай, — сунул он книгу Марине.
— Да пофиг что. Лишь бы Полька не ревела.
— Не могу я больше так. Не могу. Вы как будто веревками меня опутали, мне двигаться тяжело, думать тяжело.
— А с другой лучше будет?
— Да при чем здесь другая? Я из семьи ухожу, потому что это не мое. Младшую в садик отвести, за остальными уроки проверить, на собрание сходить. Валь, я терпел, сколько мог. Но терпение закончилось. Мне уехать надо отсюда.
— Так уезжай. А потом вернешься. Мы тебя ждать будем.
— А мне не надо, чтобы ждали. Я вольный ветер, мне ваши цепи не нужны. Мне простор нужен, чтобы щеки ветер раздувал, чтоб весь мир как на ладони был. Так будет лучше. Я почему любовниц заводил? Чтоб от вас отдохнуть, свободным мужиком себя почувствовать.
— Как хотите. Это больше не моя забота.
По лицу матери текли слезы, она сразу постарела лет на 10.
— И сопли подбери, — грубо сказал отец, открыл дверь и вышел. Он даже не обратил внимания на мальчишку, застывшего в коридоре.
