Ночью зазвонил телефон. Я не сразу проснулась — спала крепко, муж еле добудился. Беру трубку, а там — зять. — Все, закончилась наща история. Я сначала не поняла, что он имеет ввиду. Начала расспрашивать: — Руслан, ты о чем? Что закончилось? — Прибил я ее. Я посреди ночи вызвала такси и помчалась домой к дочери. Что я пережила за эти полчаса — словами не описать. Я влетела в дом и замерла на пороге — на полу, посреди прихожей, лежала моя доченька. Моя Настенька. Глаза закрыты, лицо черное. Моя девочка уже не дышала. А в гостиной, на диване сидел Руслан. Пил кофе и мило общался с адвокатом. Я упала в обморок — не выдержала, так рядом с дочкой и легла. Пришла в сознание в больнице, сразу все вспомнила. Не могла поверить, не хотела верить в то, что моей Настеньки больше нет. Из больницы меня отпустили на похороны. Под расписку. Там я чуть не богу душу не отдала — бросалась на гроб, пыталась лечь вместе с ней в могилу… Муж еле-еле в чувство меня привел. После похорон я вернулась домой, а там уже адвокат под дверями торчит. С бумагами. — Вот, Наталья Николаевна, подпишите пожалуйста, — сказал он, протягивая мне бумаги, — Олег Алексеевич просит. Я посмотрела. А там… отказ от претензий. Эти нелюди собираются обыграть гибель моей дочери как несчастный случай — сердечный приступ случился, она свалилась с лестницы, и увечья получила в ходе падения. У меня в глазах потемнело. — Вы… вы издеваетесь надо мной? — прошептала я, дрожа всем телом. А потом я схватила бумаги и порвала их в клочья. — Пошли вон отсюда! — закричала я, — и передайте своему хозяину, что я не успокоюсь! Я буду бороться до конца! И я отомщу за свою дочь! Я бросила клочки бумаги в лицо адвокату и оттолкнула его от двери. Потом приходил этот папаша. Олег Алексеевич. Приполз, как побитая собака. Просил не ломать мальчику жизнь. Говорил, что дочка сама напросилась, что она его провоцировала, что она сама виновата. Я смотрела на него с презрением. Я ненавидела его за то, что они сделали с моей Настенькой. — Убирайтесь! — закричала я, — не хочу вас видеть! И никогда больше не приходите! Мы с Артуром решили засадить этого гада Руслана, сделать все возможное, чтобы он ответил за свои преступления. О примирении не шло и речи. Наняли лучшего адвоката, собрали все доказательства, с трудом, но нашли свидетелей, которые не боялись его влиятельного папашу. И у нас получилось. Руслана признали виновным и приговорили к двадцати одному году лишения свободы. Без права на амнистию. На суде его последним словом было: — Я выйду! Выйду и еще поживу нормально! А вот ваша жизнь на этом закончится… Я не испугалась. Знала, что он никогда больше не увидит свободы — уж я об этом позабочусь. Дениску и Сонечку мы взяли себе, оформили опекунство. Да и не нужны они были никому другому — Руслан от них отказался, Олег Алексеевич и его жена тоже не захотел возиться с внуками. Дети были травмированы: испуганные, замкнутые. Но мы старались привести их в чувство, окружили их любовью и заботой. Водили к психологам, пытались залечить их раны — мама уходила на их глазах. Постепенно, ценой наших нечеловеческих усилий, они стали оттаивать, снова улыбаться, играть и жить.
