Галина присела за стол, разглядывая этого нового, незнакомого Олега. Что произошло за эту неделю? Неужели её отъезд так на него повлиял?
— Я правда не понимал, — сказал он, будто отвечая на её невысказанный вопрос. — Вот прямо серьёзно — не понимал, сколько сил уходит на всё это, — он обвёл рукой кухню. — Думал, ты так, ерундой занимаешься целыми днями. А оказалось…
— Что? — тихо спросила она.
— Что это работа. Настоящая, тяжёлая. Просто… неоплачиваемая.
Она кивнула. Именно это она и пыталась ему объяснить все эти годы. И не смогла. А тут — неделя в одиночестве, и он сам всё понял.
— Так что насчёт готовки? — Олег вытащил из холодильника пакет с курицей. — Я подумал, может, плов сделаем? Любишь же?
Галина смотрела, как он неуклюже раскладывает на столе продукты. Потом встала и молча достала разделочную доску. Нож. Чашку для риса.
— Держи, — она протянула ему нож. — Нарежь лук кубиками. Только не слишком мелко, чтоб не пригорел.
Он взял нож с таким видом, будто ему вручили скальпель для сложной операции. Она рассмеялась:
— Есть немного, — признался Олег. — Палец бы не отрезать.
— Не отрежешь, — она подошла ближе и показала, как держать овощ, чтобы было удобно резать. — Вот так, пальцы подгибаешь, а нож двигается по косточкам. Видишь?
Их руки соприкоснулись, и что-то знакомое, но давно забытое шевельнулось внутри. То самое, с чего всё начиналось двадцать лет назад — до быта, до усталости, до обид. Простое тепло.
— А потом что? — спросил Олег, старательно нарезая лук.
— Потом морковь, — она подвинула к нему оранжевый корнеплод. — Я пока рис промою.
Они готовили вместе — неловко, путаясь, иногда натыкаясь друг на друга в маленькой кухне. Он обжигался о сковородку, она проливала воду мимо кастрюли. Всё шло не так чётко и быстро, как когда Галина готовила одна. Но она вдруг поняла, что ей нравится этот новый опыт. Может, с непривычки. А может…
Может, дело было не в скорости и не в результате. А в том, что они наконец-то делали что-то вместе. По-настоящему вместе, а не рядом друг с другом.
Через час, когда плов был готов, они сели за стол. Олег разлил по бокалам вино и неожиданно сказал:
— За что? — она подняла глаза от тарелки.
— За то, что не видел. Тебя. Твой труд. Твою усталость, — он смотрел серьёзно, без привычной снисходительности. — Я… я думал, так и надо. Что жена должна… ну, обслуживать. Как моя мама папу обслуживала. Как все вокруг живут. Но теперь…
Она молчала, давая ему возможность выговориться.
— Теперь я хочу по-другому, — закончил он просто. — Если ты согласна.
Галина смотрела на него — знакомого до последней морщинки и такого неожиданно нового. Двадцать лет — целая жизнь. Перечеркнуть? Начать заново? Поверить в то, что люди меняются?
— Согласна, — наконец решилась она. — Только учти: одним пловом не отделаешься.
Они рассмеялись одновременно — немного нервно, немного неуверенно. Как когда-то в молодости, когда всё только начиналось и будущее было полно возможностей.
