Она провела пальцами по печати, по своей подписи. Тогда казалось — вот оно, счастье. Своя квартира, пусть небольшая, пусть с кредитом на семь лет, зато своя. Помнится, первую ночь провела на раскладушке, потому что мебель еще не привезли. И как гордилась перед подругами — сама заработала, сама купила.
Стук в дверь вывел из задумчивости.
— Мам, ты что там копаешься? — дочь заглянула в комнату. — Я звоню-звоню, а ты не берешь.
— Документы ищу, — Галина помахала зеленой папкой. — Нашла.
Лена присела на краешек кресла.
— Валерий на квартиру претендует, — в голосе Галины появились стальные нотки. — Пятнадцать лет прожили, говорит, так что имеет право. А я ему — мое до брака куплено, и точка.
Лена внимательно посмотрела на мать.
— Как что? — Галина аккуратно сложила документы обратно в папку. — Пусть катится на все четыре стороны. Ничего ему не достанется. Адвоката уже нашла.
Рука вновь наткнулась на свадебную фотографию. Галина невольно задержала на ней взгляд — молодые, счастливые. Столько планов, столько надежд. И вот так всё закончилось — дележкой вещей и поисками старых документов.
Горькой правды глоток
Вечерний чай остывал на столе. За окном давно стемнело, а на кухне Галина и Лена молчали, не решаясь нарушить тишину. Одинокая лампа над столом отбрасывала желтый круг света, оставляя углы комнаты в полумраке.
— Он сегодня с внуком по видеосвязи разговаривал, — наконец сказала Лена. — Сашка скучает.
Галина поморщилась и отвернулась к окну.
— Подумаешь. Будто раньше часто виделись.
— Но виделись же, — тихо возразила дочь. — На даче прошлым летом каждые выходные вместе проводили.
Чайник снова засвистел. Галина встала, заварила свежий чай, с преувеличенным вниманием выбирая чашки. Только бы не говорить о Валерии.
— Чего тут не понимать? — резко ответила Галина. — Он ушел к этой… помоложе. А теперь еще и на квартиру зарится.
Лена покачала головой:
— Да нет никакой «помоложе», ты же знаешь. Он просто устал от ваших ссор. Как и ты, наверное.
Галина стукнула чашкой о стол так, что чай выплеснулся.
— Значит, защищаешь его? Предателя?
— Никого я не защищаю, — голос дочери звучал устало. — Но ты его с вещами выставила, словно чужого. Пятнадцать лет вместе, а ты даже поговорить нормально не захотела.
— О чем тут говорить? Моя квартира — мне и решать!
Лена посмотрела на мать долгим взглядом:
— Он тебе машину свою оставил и на дачу не претендует. Хотя мог бы — её тоже пополам положено делить.
Галина передернула плечами:
— Не нужна мне его машина. Дача — нам с тобой, он только траву там косил иногда.
— А ремонт на кухне кто делал? — не сдавалась Лена. — Водопровод, электрику… Слушай, мам, ты сейчас не о справедливости думаешь, а просто злишься.
— Да как ты смеешь! — вспыхнула Галина. — Я всю жизнь на вас горбатилась, а теперь…
— Ты ведешь себя так, будто он враг, — перебила дочь, вставая из-за стола. — А он просто человек, с которым ты прожила большую часть жизни.
