— Лучше? — мой голос сорвался. — Как это может быть лучше?
Он покачал головой, доставая из ящика носки.
— Знаешь, я всю ночь думал. И понял — я здесь лишний. Всегда был. Только не хотел этого видеть.
— Витя, неправда! — я шагнула к нему. — Ты же моя семья!
— Семья? — он наконец повернулся, и я ахнула про себя — таким постаревшим он выглядел. — Семья не скрывает друг от друга такие вещи, Аня. Семья — это доверие.
Он отвернулся к комоду, выдвинул ящик. Стал перебирать документы, какие-то бумаги.
— Десять лет, — продолжал он тихо. — Десять лет я жил в этом доме. Чинил крышу, когда протекла. Провёл новую проводку, когда старая чуть не устроила пожар. Строил веранду, сарай, баню… И всё это время я думал, что делаю это для нашей семьи, для нашего будущего. А оказывается, я просто… бесплатная рабочая сила.
— Прекрати! — я не выдержала. — Ты всегда был для меня не просто мужем, а настоящей опорой! Лучшим человеком в моей жизни!
— А вот документы говорят об обратном, — он захлопнул ящик. — Твой отец позаботился, чтобы я не получил ничего. А ты… ты это скрыла. Согласилась с ним.
— Я боялась, — прошептала я.
— Чего? Что я разозлюсь? — он усмехнулся. — А сейчас не разозлился, да?
— Витя, пожалуйста…
Я сделала ещё шаг, коснулась его плеча. Он не отстранился, но и не повернулся.
— Знаешь, что самое обидное? — сказал он, глядя в окно. — Даже не дом этот. А то, что ты мне не доверяла. Все эти десять лет ты держала что-то внутри, что-то своё, куда мне не было хода. А теперь ещё и Пашка… «Ты здесь никто». Он просто сказал вслух то, о чём вы оба думали.
— Неправда, — сказала я тихо. — Паша погорячился. И я… я просто запуталась, Вить. Пыталась и папу не обидеть, и тебя, и Пашку. И всё испортила.
Он молча закрыл чемодан, застегнул молнию. Звук показался мне оглушительным — так обрывается жизнь, одним движением.
— Ты правда уходишь? — я почувствовала, как по щекам потекли слёзы.
— А что мне остаётся? — он впервые посмотрел мне в глаза. — Делать вид, что всё в порядке? Притворяться частью семьи, где на самом деле я чужой?
— Ты не чужой! — я почти кричала.
— Нет? — он кивнул на стену с фотографиями. — Тогда почему все наши фото внизу и сбоку? А твои с Игорем — на самом видном месте? Почему Пашка до сих пор называет меня «Витей», а не папой, хотя я растил его с пятнадцати лет? Почему твой отец до последнего звал меня «муж Анны», а не по имени?
Я молчала. А что тут скажешь?
— Вот и я о том же, — он поднял чемодан. — Десять лет притворства хватит.
— Я люблю тебя, — сказала я сквозь слёзы.
— И я тебя. Поэтому и ухожу, — он шагнул к двери. — Так будет лучше для всех.
— Для кого лучше, Вить? — я схватила его за руку. — Для меня? Для тебя? Для Пашки?
— Просто хочу пожить немного для себя, Ань. Без чувства вины за то, что я здесь «никто». Мне надоело быть вечно благодарным приживалой.
— Да кто тебя так называл? — я никак не могла поверить, что это происходит на самом деле.
