— Чтобы понять, как жить дальше, — Виктор наконец посмотрел на меня. — Десять лет, Анна. Я вложил в вашу семью десять лет жизни, а оказалось, что был для тебя… не знаю, кем.
— Ты всегда был для меня самым важным человеком, — мой голос дрогнул. — Я просто… испугалась.
— Что если я скажу про завещание, ты обидишься. Что между тобой и Павлом будет ещё хуже. Что придётся выбирать, — я сглотнула ком в горле. — Я запуталась, Витя. Пыталась усидеть на двух стульях — быть хорошей дочерью для папы, хорошей матерью для Павла и хорошей женой для тебя. И всё испортила.
Виктор молчал, постукивая пальцами по столу. Я продолжила:
— Знаешь, эти три дня я всё думала о нашей жизни. О том, как мы познакомились. Как ты сразу взялся помогать с домом. Как поддержал, когда умер Игорь. Как возился с Павлом, хотя он тебя отталкивал.
— Он хороший парень, — тихо сказал Виктор. — Просто запутался. Как и ты.
— Нет, — я покачала головой. — Я не запуталась. Я просто струсила. И мне очень стыдно за это.
Виктор поднял на меня глаза — уставшие, но всё такие же родные.
— Чего ты хочешь, Анна?
— Тебя, — ответила я просто. — Мне не нужен этот дом. Не нужно наследство. Мне нужен ты.
— А как же родовое гнездо, про которое твой отец вечно говорил?
— К чёрту! — я вдруг разозлилась. — Дом — это стены. А семья — это люди. Ты моя семья, Виктор. И если для этого нужно продать дом и купить новый, общий — я сделаю это хоть сейчас.
Виктор смотрел на меня с удивлением. Я полезла в сумку и достала папку.
— Что это? — он недоуменно взял бумаги.
— Брачный договор, — сказала я. — Я была у юриста. Если ты подпишешь, половина дома будет твоей. Официально. По закону.
Виктор открыл папку, пробежал глазами по строчкам. Потом поднял на меня неверящий взгляд:
— Абсолютно, — я кивнула. — Этот дом столько же твой, сколько и мой. Ты вложил в него душу, руки, деньги. А главное — ты моя семья, Виктор. И я хочу, чтобы мы были вместе без всяких «но» и недосказанностей.
Он долго молчал, глядя на документы. Потом закрыл папку.
— А Павел? Он согласен?
— Он знает, что я к тебе поехала. Знает про договор. Сказал… сказал, что ему стыдно за то, что он наговорил. И что если ты вернёшься, он больше никогда не будет вести себя так.
— Нет, — я покачала головой. — Ничего не будет просто. Но я готова бороться — за тебя, за нас. И Павел тоже.
Снова повисла тишина. Я не торопила, давая Виктору время подумать. Наконец он спросил:
— Ты правда хочешь, чтобы я вернулся?
— Больше всего на свете, — прошептала я. — Эти три дня я поняла, что дом без тебя — просто стены. И что я без тебя — совсем не я.
Виктор протянул руку и коснулся моего лица — так нежно, будто боялся, что я исчезну.
— Дурёха, — сказал он тихо. — Я любил тебя не за дом. Мне было больно думать, что ты мне не доверяешь.
— Теперь буду доверять, — пообещала я. — Всегда. Поехали домой?
Виктор посмотрел на часы:
— Мне нужно закончить с объектом. К вечеру буду.
— Точно? — я всё ещё боялась, что он передумает.
