— Никто. И в этом ещё хуже, — он высвободил руку. — Все делали вид, что я член семьи, хотя сами не верили в это. Знаешь, как чувствуешь себя, когда приходишь в гости, а хозяева на тебя смотрят и думают «сколько ж он ещё тут просидит»? Вот я десять лет так жил, только понял это вчера.
Виктор с чемоданом вышел из спальни. Я — за ним.
— Не надо, Вить! Мы всё исправим!
— Чем исправим, Ань? — он обернулся на лестнице. — Новым завещанием? Другими бумажками? Дело не в доме и не в документах. А в том, что у вас с Пашкой своя семья, а я в ней — пятое колесо.
— Нет! — я заплакала, не скрываясь. — Ты — моя семья. А то, что с Игорем было… это прошлое, Вить! Далёкое прошлое!
— Да? А почему тогда с его родителями вы до сих пор созваниваетесь на праздники? Почему все его вещи хранишь на чердаке, словно музей устроила? Почему Пашка до сих пор каждое воскресенье ездит на кладбище?
Я застыла, поражённая. Я и не думала, что Виктор всё это замечает. Что его это ранит.
— Знаешь, — сказал он тихо, спускаясь по лестнице, — это нормально — любить своего первого мужа. Хранить фото, помнить. Вы с Пашкой имеете право на эту память. Но и я имею право не быть призраком в вашей жизни.
В прихожей он надевал куртку. Двигался медленно, будто давая мне время что-то сказать, что-то изменить. Но я не находила слов.
На шум из своей комнаты вышел Паша — заспанный, взъерошенный.
— Что… — он замер, увидев чемодан. — Виктор, ты уходишь?
— Да, Паш. Пора признать очевидное — я здесь лишний. Ты сам вчера сказал.
— Я… — Паша замялся. — Я вчера перегнул, согласен. Наговорил лишнего.
— Но ведь правду сказал? — Виктор застегнул куртку. — Этот дом твоего деда. И по его мнению, я тут чужой. И ты так думаешь. И твоя мама, хоть и молчит, но тоже считает.
— Я так не считаю! — я вцепилась в его рукав. — Да плевать на дом, на завещание! Мы продадим его, купим новый!
— Дело не в доме, Ань, — устало сказал Виктор. — И продавать ничего не надо. Живите спокойно. Это же ваш родовой дом, как твой папа любил говорить.
— Витя, — я начала задыхаться от рыданий, — не уходи. Прошу.
— Всё будет хорошо, Ань, — он мягко отцепил мои пальцы от своего рукава. — Я позвоню, когда устроюсь. Мне просто нужно время.
Он открыл дверь. Паша вдруг шагнул вперёд:
— Витя, не уходи. Мама же убивается.
Виктор грустно улыбнулся:
— «Витя»… Десять лет, а ты всё «Витя». Даже дядей не назвал ни разу. Всё нормально, Паш. Ты хороший сын, заботишься о маме. Но мне правда нужно уйти.
Он шагнул за порог. Я рванулась за ним:
Но дверь уже закрылась. Я замерла в прихожей, не веря, что это случилось на самом деле. Что он ушёл. Что я потеряла самое дорогое.
— Мама… — Паша неловко тронул меня за плечо. — Прости.
Я не ответила. Накинула куртку и выскочила на улицу. Надо догнать, остановить, найти правильные слова!
Но за воротами его уже не было. Только вдалеке слышался звук отъезжающей машины.
