Катя посмотрела на неё — долго, без эмоций. Потом перевела взгляд на Павла.
— Один? — спросила она с прищуром. — Тебе тридцать девять лет. И ты «один»? С мамой, которая выбирает тебе носки и стирает мои трусы, думая, что это «бесстыжая мода»?
— Не перегибай! — рявкнул Павел, впервые повысив голос по-настоящему. — Мама старается! А ты только и можешь, что командовать. Всё «моё», «мне», «меня»! А семья — это не монолог!
Катя шагнула ближе. Медленно. Без крика.
— Семья — это когда уважают. Когда не тащат в дом человека, которого ты не выбирала. Не ставят перед фактом. Не планируют за твоей спиной делёжку твоего жилья. Семья — это не когда ты с мамой обсуждаешь, как удобнее меня сломать. Это сговор. И знаешь что?
Она резко открыла шкаф и достала папку.
— Вот. Уведомление. Вы оба официально должны освободить квартиру в течение десяти дней. А потом — суд. Хотите по закону? Получите.
Павел открыл рот, потом закрыл. Он будто впервые увидел её по-настоящему. Не мягкую, не заботливую, не удобную. А настоящую. Злую. Сильную. И равнодушную.
А равнодушие — страшнее ненависти.
— Ты с ума сошла, — прошипел он. — Мы же семья…
— Нет, Павел. Семья — это когда ты защищаешь. А не делишь.
И вышла. Впервые — легко.
На следующий день её разбудил звонок.
— Катя Анатольевна? Это Николай Сергеевич. Я представляю Павла Сергеевича. Мы бы хотели предложить вам компромисс…
— Передайте Павлу, что я больше не ем компромиссы на завтрак. Я люблю яичницу. Одинарную. На одном масле. Без мамы в прикуску.
Она сбросила звонок. Открыла окно. Глубоко вдохнула. В квартире пахло кофе и тишиной. Скоро будет суд. А потом — тишина навсегда.
Суд длился ровно восемнадцать минут. Катя считала — не от скуки, а потому что каждая секунда в зале казалась глотком воздуха после долгого удушья.
Павел пришёл в сером костюме, в котором он когда-то делал ей предложение. Интересно, специально ли. Елена Семёновна — в чёрной вуали. «На кого давим, Елена Семёновна? На судью или на жалость?», — только и подумала Катя.
Она молчала почти весь процесс. Юрист говорил за неё. Привёл документы: выписку из Росреестра, нотариальные бумаги о добрачной собственности, свидетельства о регистрации брака и его гниловатую подноготную.
— Ответчик проживает в квартире без согласия собственника, — спокойно резюмировал юрист. — И более того — привёл в неё третье лицо, которое не имеет ни прав, ни оснований находиться там.
Судья посмотрел на Павла. Потом — на Елену Семёновну.
— Согласны с тем, что заселили в квартиру без согласия истца?
— Но я же жена! — вдруг подскочил Павел. — Это… это наша квартира!
— Нет, — прервала его Катя. Впервые за заседание. — Она моя. И пока вы в суде пытались оттяпать долю, я уже подала на развод. Поэтому — до свидания.
Павел побледнел. Он-то думал, что она ещё будет колебаться. Ещё потянет. Но лавочка и правда закрылась.
