— У меня есть план, — сказал он. — Мы продаём твою кондитерскую, берём часть денег, покупаем маме дом. Остальное — тебе. Начнёшь что-то новое. Меньше устанешь.
— То есть — всё сначала? — уточнила я.
Он кивнул. Как будто предложил сменить шампунь.
Я достала из ящика свидетельство о регистрации ИП. Положила рядом.
— Смотри внимательно. Это я. Это мои деньги. Мой труд. Мои руки. Я не продам. Ни за что.
— Значит, ты выбираешь работу, а не семью?
Я посмотрела ему в глаза.
— Нет. Я выбираю уважение. К себе.
Он встал. Подошёл к двери. И тогда из комнаты вышла его мама. Стояла, молчала, потом выдала:
— Видела я таких. Всё у них бизнес да карьера. А потом — у разбитого корыта. И одна. Никому не нужная.
— Лучше быть одной, чем вечной обязанной.
А я села обратно за стол.
И только тогда поняла, что конфликт не просто назрел. Он уже вылез из банки. И бродит по квартире, как дрожжи в тепле.
— Ты чего это утром в кафе не пришла? — Лена, Маринина помощница, буквально вылетела в дверь, как только увидела хозяйку. — Тут такое было! Приходил какой-то тип, говорит: «Это помещение скоро освободится». Представляешь?
Марина сняла солнцезащитные очки. Глаза покрасневшие, но губы сжаты в привычную деловую линию.
— Что значит «освободится»? Он с бумагой приходил? Кто он такой вообще?
— Не знаю! — Лена развела руками. — Я ему сказала: «Уходите, сейчас позову хозяев». А он усмехнулся: «Позовите. Им уже всё объяснили». И ушёл. Словно знал, что ты в курсе.
Марина застыла. Плечи напряглись. Она молча обошла стойку, проверила, на месте ли документы аренды, потом достала телефон.
— Так. Сейчас я кое-кому позвоню, — буркнула она и пошла в подсобку, прикрывая за собой дверь.
Алексей не брал трубку. Ни с первого, ни с пятого раза. Потом скинул. В восемь утра. Значит, не на рыбалке, не на собеседовании, а, скорее всего, дома. Валяется. Или — хуже — у мамочки, опять мозгом обмениваются.
В животе противно заскребло.
Дома пахло тушёной капустой и стиральным порошком. Стиралка гудела в ванной, а Нина Михайловна сидела на кухне, в халате в цветочек, с планшетом на коленях и бутербродом с колбасой в зубах.
— А, пришла! — пожала плечами. — Я думала, ты теперь ночуешь в булочной своей.
— Кондитерской, — спокойно ответила Марина, — и да, там, в отличие от этого дома, работают.
— Я тоже работала, между прочим! — Нина Михайловна гневно ткнула планшет в сторону. — А потом детей растила. И внуков. А ты всё пироженками меряешь. Вот и дожила: муж без работы, а ты всё торты крутишь!
Марина прошла мимо неё, не ответив, и зашла в комнату. Алексей лежал на диване, закинув ногу на спинку. Телефон в руке, на экране какой-то ролик. Смеётся.
— Ты почему арендаторам сказал, что мы съезжаем?
Он оторвался от телефона, притворно потянулся.
— А, это… Там мама звонила. Говорит, нашлась возможность купить домик в Геленджике. Надо быстро решить, пока не ушёл. Я просто съездил, уточнил.
— Уточнил? — Марина села на край дивана. — Ты пошёл обсуждать продажу моей кондитерской, не спросив меня?
