— Ты не смеешь мне в сумках рыться! — вскрикнула та, отскакивая. — Это мои личные вещи!
— За мои деньги? — Ольга уже почти кричала. — Ты у меня каждый месяц выпрашиваешь под предлогом «лекарств», а сама ногти мажешь и шоколадки жрёшь?!
— Ты неблагодарная дрянь! — заголосила свекровь, хватаясь за сердце. — Я вам сына родила, внуков не дождалась, ещё и терплю твою желчь в моём доме!
— В нашем доме, — процедила Ольга. — Который мы купили в ипотеку. На МОЮ зарплату. Которую ты съедаешь своими «мази от колена»!
Алексей поднялся, шатаясь. Подошёл, пыхтя:
— Ты чего орёшь на мать?! Она старая женщина!
— Она — шантажистка с педикюром! — выпалила Ольга. — И ты, Лёшенька, туда же! Двадцать лет вместе, и всё это время ты ни дня не работал больше месяца! Кто платит за интернет? Кто тебе ботинки покупает? Кто в отпуск нас возил? Я! А вы вдвоём меня доедаете, как мыши сыр в кладовке!
— Ну и иди тогда к своим подружкам, раз такая крутая! — выкрикнул Алексей, покраснев. — Снимай себе квартиру и живи одна! Давно пора!
— Спасибо за разрешение! — Ольга кинула пакет на пол, развернулась и пошла в спальню. — Только тапки мои оставьте. Я вам их тоже покупала, между прочим.
Она захлопнула за собой дверь и опёрлась на неё спиной. Внутри всё кипело, как чайник на плите. Хотелось плакать, но слёзы не шли. Только ярость и горечь. Сколько лет она таскала на себе этих двух паразитов? Ради чего?
Из-за стены доносился голос Валентины Сергеевны:
— Не родись красивой, а родись с деньгами… Вот она и думает, что всё ей обязаны!
Ольга посмотрела на свой чемодан, стоявший в углу. Он был куплен на отпуск в Сочи. Они так и не поехали — Алексей тогда «сломал ногу» на лестнице. С тех пор чемодан стоял в углу, напоминая о несбывшихся желаниях.
Она открыла его. Медленно, без спешки. Начала складывать туда вещи: джинсы, пару блузок, паспорт. Подумала и бросила туда туфли на каблуке, которые пылились с тех пор, как она перестала выходить «в люди».
Через десять минут она вышла в коридор с чемоданом в руке. Свекровь сидела на кухне и мрачно грызла солёный огурец. Алексей — в той же позе на диване, только теперь с бутылкой в руке.
— Куда собралась? — спросил он.
— Проветриться, — ответила Ольга. — Надоело душно.
— И не думай возвращаться! — закричала Валентина Сергеевна. — Мы без тебя проживём!
— Ой, не сомневаюсь, — хмыкнула Ольга. — Только карту свою я заблокировала. Посмотрим, как вы без меня… и без денег.
Дверь хлопнула. В подъезде было сыро и пахло кошками. Но впервые за много лет она почувствовала: дышать стало легче.
Утро началось с чашки чая на вокзале и мыслей о том, куда податься женщине пятидесяти трёх лет, если дома её ждали только претензии, пиявки и мнимое давление. Чай был слабый, пластиковый стакан — обжигающий, зато никто не орал из кухни: «Где мои таблетки?», и никто не ныл с дивана: «Ты мне хоть носки купишь?»
— А давай-ка, Оля, ты начнёшь жить, как человек, — пробормотала она себе под нос, глядя в мутное окно вокзального буфета.
