Светлана почувствовала странное спокойствие. Это было спокойствие человека, который принял решение. Окончательное и бесповоротное. Она посмотрела на Нину Петровну, которая больше не плакала, а наблюдала за ней с плохо скрываемым торжеством. Потом перевела взгляд на Павла — любимого, слабого, навсегда застрявшего в роли маминого сына.
— Знаете что? Вы правы, Нина Петровна. Это действительно больше ваша квартира, чем моя. Потому что здесь живёт ваш сын. Ваш. Не мой муж, а именно ваш сын. И он им останется навсегда.
Она прошла мимо них в спальню. Достала из шкафа чемодан — тот самый, с которым они ездили в свадебное путешествие. Начала складывать вещи. Павел появился в дверях.
— Света, ты что делаешь? Не глупи!
— Я не глуплю, Паша. Я наконец-то поумнела. Знаешь, я всегда думала, что любовь всё преодолеет. Что ты повзрослеешь. Что научишься быть мужем, а не только сыном. Но этого не произойдёт, правда?
— Света, давай поговорим спокойно…
— Мы говорили. Семь лет говорили. Я говорила, а ты кивал и ничего не менял. Твоя мать унижала меня, а ты делал вид, что не замечаешь. Она врёт прямо сейчас, а ты выбираешь верить ей, а не мне.
— А я твоя жена! Или была ею. Думала, что была.
Она защёлкнула чемодан. Павел стоял в дверях, загораживая выход. На его лице была паника.
— Света, не уходи. Давай решим всё. Я поговорю с мамой.
— Поговоришь? И что ты ей скажешь? Что она должна извиниться? А потом? Через неделю всё повторится. И ты снова будешь стоять между нами с этим растерянным видом, не зная, кого выбрать. Только выбор ты уже сделал давно. Просто я не хотела это видеть.
Она подошла к нему вплотную.
— Пропусти меня, Паша.
— Нет! Мы должны поговорить!
— О чём? О том, как твоя мать в следующий раз придёт и переставит мебель? Или о том, как она будет рассказывать тебе, какая я плохая жена? Или о том, как ты будешь каждый раз вставать на её сторону, потому что «она же не со зла»?
Из кухни донёсся голос Нины Петровны:
— Павлуша, иди сюда! Я тебе ужин разогрею!
Светлана горько усмехнулась.
— Вот видишь? Она уже хозяйка. Иди, сыночек. Мама зовёт.
Павел не двигался. Он смотрел на неё, и в его глазах была мольба.
— Я люблю тебя, Света.
— Я знаю. Но ты любишь свою мать больше. И это нормально. Просто не надо было жениться. Не надо было обещать мне то, чего не можешь дать. Семью. Настоящую семью, где муж и жена — одно целое.
Она мягко отодвинула его в сторону и вышла из спальни. Нина Петровна стояла в коридоре, и на её лице больше не было маски страдания. Там было торжество победителя.
— Ну что, уходишь? Правильно. Нечего мучить моего сына.
Светлана остановилась напротив неё.
— Вы победили, Нина Петровна. Он ваш. Весь, целиком. Надеюсь, вы будете счастливы вдвоём. Только знаете что? Когда-нибудь он останется совсем один. Потому что ни одна нормальная женщина не выдержит того, что выдержала я. А вечно вы жить не будете. И тогда он поймёт, что променял семью на иллюзию. На ваши манипуляции. На ваш эгоизм, прикрытый материнской любовью.
