Она вышла, громко хлопнув дверью. Марина и Павел остались одни.
— Ну что, — Марина первой нарушила молчание. — Будем говорить?
— Марин, я правда не знаю, что делать.
— Не знаешь? Серьёзно? Павел, тут всё элементарно. Либо ты муж, глава семьи, мужчина, в конце концов. Либо ты маменькин сынок, который не может принять самостоятельное решение.
— А что честно? Отдать нашу квартиру? Предать меня?
— Нет? А как это назвать?
Они стояли друг напротив друга, два человека, которые ещё утром были самыми близкими, а сейчас казались чужими.
— Знаешь, — Марина вдруг почувствовала странное спокойствие. — Может, твоя мама и права. Может, нам действительно не по пути.
— А что говорить? Павел, я устала бороться за наши отношения одна. Устала доказывать твоей матери, что я достойна её сына. Устала быть крайней во всех конфликтах.
— Я не прошу тебя бороться…
— Вот именно! Ты вообще ничего не делаешь! Просто плывёшь по течению, надеясь, что всё как-нибудь само решится!
Павел сел на диван, обхватил голову руками.
— Я люблю тебя, Марин.
— И я тебя люблю. Но любви мало.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
Марина подошла, села рядом. Между ними было полметра, но казалось — пропасть.
— Я хочу, чтобы ты выбрал. Нас. Нашу семью. Наше будущее.
— У твоей мамы есть своя квартира, своя пенсия, своя жизнь. Она взрослый человек и может о себе позаботиться. А вот наша семья… Она сейчас висит на волоске.
Павел молчал. Марина ждала. За окном загудела машина, где-то залаяла собака. Обычные звуки обычного вечера. Только в их квартире время словно остановилось.
— Я не могу, — наконец выдавил Павел. — Не могу её обидеть.
Это не был вопрос. Это была констатация факта. Марина встала, пошла в спальню. Сумка ждала на кровати.
— Куда ты? — Павел пошёл следом.
— К Лене. Она обещала приютить, если что.
— Марин, не надо. Давай ещё раз всё обсудим…
— Мы уже всё обсудили. Решение за тобой. Подпишешь документы — значит, выбрал маму. Не подпишешь — может, у нас есть шанс.
Она застегнула сумку, накинула куртку. Павел стоял в дверях, загораживая проход.
— Марин, прошу тебя…
— Павел, пусти. Мне нужно подумать. И тебе тоже.
Он отступил. Марина прошла мимо, не глядя на него. У двери обернулась.
— Знаешь, что самое обидное? Я ведь правда думала, что мы — команда. Что вместе мы всё преодолеем. А оказалось…
Она не договорила. Вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
Павел остался один в пустой квартире. На кухонном столе лежали документы — яблоко раздора, камень преткновения. Он подошёл, взял их в руки. Обычные бумаги. Но за ними стояло столько всего — любовь матери, доверие жены, его собственная слабость.
Телефон зазвонил. Мама.
— Сынок, она ушла? Ну и правильно, пусть остынет. Завтра приедешь, подпишем документы, и всё наладится. Увидишь.
Он сбросил вызов, сел за стол. Документы смотрели на него, требуя решения. А он не знал, что делать. Совсем не знал.
