За окном зажглись фонари. Где-то там, в городской толпе, шла его жена. Бывшая? Нет, он не хотел так думать. Но факт оставался фактом — она ушла. И он её отпустил.
Павел взял ручку, повертел в руках. Подпись. Всего одна подпись, и мама будет довольна. Но Марина… Марина не простит. Он знал её — гордая, принципиальная. Если он подпишет, она не вернётся.
А если не подпишет? Мама не простит. Будет звонить, упрекать, напоминать, как много она для него сделала. И она ведь права — действительно много. Вырастила одна, дала образование, помогала чем могла.
Замкнутый круг. Как ни поступи — кого-то предашь.
Телефон зазвонил снова. На экране высветилось «Марина». Сердце ёкнуло. Может, передумала? Решила вернуться?
— Я забыла зарядку для телефона. Можешь завтра на работу принести? Или в почтовый ящик положи.
Голос холодный, отстранённый. Чужой.
— Марин, вернись. Давай поговорим.
— Мы уже поговорили. Зарядку не забудь.
Павел отбросил телефон. Встал, прошёлся по квартире. Их квартире. В спальне на туалетном столике остались её духи. В ванной — зубная щётка. В шкафу — половина вещей. Она не всё забрала. Значит, надеется вернуться?
Или просто не хотела тащить лишнее.
Он вернулся на кухню. Документы всё так же лежали на столе. Дарственная. Такое простое слово — дарить. Подарок же должен приносить радость. А эта бумажка приносила только боль.
Павел сел, взял документы. Начал читать — внимательно, вдумчиво. Юридические формулировки, пункты, подпункты. Всё по закону, всё правильно. Кроме одного — это неправильно по сути.
Марина была права. Эта квартира — их общая. Не юридически, но фактически. Каждый рубль, каждый гвоздь, каждая мелочь — всё пополам. И отдать её, пусть даже матери — предательство.
Но мама… Мама ждёт. Мама надеется. Мама будет звонить каждый час, пока он не подпишет.
Павел достал телефон, нашёл номер. Гудок, второй, третий…
— Павлуша? Ты подписал?
— Мам, нам нужно поговорить.
— О чём говорить? Всё же решено!
— Нет, мам. Ничего не решено. Я не могу подписать эти документы.
Молчание. Долгое, тяжёлое молчание.
— Не можешь или не хочешь?
— И то, и другое. Мам, эта квартира — наша с Мариной. Я не имею права…
— Права? Ты мне о правах говоришь? Я тебя растила, ночей не спала, от себя отрывала! А теперь ты мне об её правах?!
— Всё так! Выбрал жену вместо матери! Ну что ж, живи с ней! Только не жди от меня помощи, когда она тебя бросит!
Павел уронил телефон на стол. Вот и всё. Выбор сделан. Остался последний шаг.
Он взял документы, поднёс к глазам. Потом, резким движением, разорвал пополам. Ещё раз. И ещё. Пока на столе не осталась горка мелких клочков.
Потом набрал номер Марины. Ответила не сразу.
— Я порвал документы.
— Марин? Ты слышишь? Я порвал дарственную. Не буду подписывать.
— И что? Павел, ты сделал то, что должен был сделать сразу. Не жди, что я буду тебе аплодировать.
— Я не жду аплодисментов. Я жду, что ты вернёшься.
