Прошло ещё две недели. Дима продолжал ходить к психологу, и, к своему удивлению, начал замечать изменения. Он стал меньше злиться, больше думать. Ирина Сергеевна заставляла его копаться в себе, и это было больно, но как будто правильно. Он начал вспоминать, как впервые встретил Катю — в парке, на фестивале еды. Она ела мороженое, и капля упала на её платье. Он пошутил, она рассмеялась, и всё закрутилось.
Теперь он смотрел на свою жизнь и видел, как много упустил. Он не замечал, как Катя уставала на работе, как грустила, когда он задерживался. Он думал, что она всегда будет рядом, как мебель в их квартире. И теперь, потеряв её, он понял, что она была не просто частью его жизни — она была его домом.
Он написал ей ещё одно письмо. Не длинное, всего несколько строк.
«Кать, я не прошу тебя простить меня. Я просто хочу, чтобы ты знала: я работаю над собой. Не для тебя, а для себя. Но я надеюсь, что однажды ты захочешь со мной поговорить. Я буду ждать».
Он отнёс письмо сам, положил в почтовый ящик. И ушёл, не оглядываясь.
Катя нашла письмо вечером, вернувшись с работы. Она узнала его почерк и почувствовала, как сердце сжалось. Она открыла конверт, прочитала. И впервые за два месяца не захотела его выбросить.
Она сидела на кухне, глядя на письмо, и думала о том, как изменилась её жизнь. Она больше не боялась одиночества. Она ходила на курсы, встречалась с подругами, даже начала писать блог о фотографии. Её мир расширялся, и в нём было место для неё самой. Но было ли в нём место для Димы?
Она вспомнила их свадьбу. Как он танцевал с ней, шепча, что она — лучшее, что с ним случалось. Тогда она верила каждому его слову. А теперь? Теперь она не знала.
В один из вечеров Катя возвращалась домой, когда увидела Диму у подъезда. Он стоял под фонарём, в той самой кожаной куртке, которую она бросила в сумку. Его лицо было усталым, но в глазах была решимость.
— Кать, — он шагнул к ней. — Я не хочу тебя доставать. Просто… дай мне пять минут.
Катя замерла. Её пальцы сжали ремешок сумки. Она могла уйти, захлопнуть дверь, как тогда. Но что-то в его голосе — неуверенность, которой она никогда раньше не слышала, — заставило её остановиться.
— Хорошо, — сказала она. — Пять минут.
Они сели на скамейку у подъезда. Холодный ветер гнал по асфальту жёлтые листья. Дима смотрел на свои руки, будто собираясь с мыслями.
— Я был идиотом, — начал он. — Не потому, что ты нашла те сообщения. А потому, что я вообще дал тебе повод их искать. Я не ценил тебя. Думал, что ты всегда будешь рядом, что бы я ни делал.
Катя молчала, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она ждала продолжения.
— Я хожу к психологу, — продолжил он. — И я начинаю понимать, почему всё так вышло. Я искал внимания, потому что… не знаю, потому что мне чего-то не хватало. Но я понял, что это не твоя вина. Это моя. И я хочу это исправить. Не для тебя, а для себя. Но если ты дашь мне шанс, я сделаю всё, чтобы ты снова мне поверила.
