Катя смотрела на него. Его глаза были честными, но она слишком хорошо знала, как он умеет говорить.
— Дима, — она наконец заговорила, и её голос был твёрдым. — Я не знаю, верю ли тебе. Ты разрушил всё, что у нас было. И теперь ты хочешь, чтобы я просто забыла? Это не работает так.
— Я не прошу забыть, — он покачал головой. — Я прошу дать мне шанс доказать, что я могу быть другим. Не сразу, не завтра. Но я готов работать.
Катя встала, чувствуя, как холод пробирается под куртку.
— Я подумаю, — сказала она. — Но, если мы попробуем, это будет на моих условиях. Никаких обещаний, никаких «просто подруг». Полное доверие. Или ничего.
Дима кивнул, и в его взгляде мелькнула надежда.
— Я согласен, — тихо сказал он.
Катя не бросилась ему на шею, не простила в ту же ночь. Она дала себе время. Они начали встречаться — не как муж и жена, а как люди, которые пытаются узнать друг друга заново. Кофе в кафе, прогулки в парке, разговоры о том, что было и что могло бы быть.
Дима действительно старался. Он рассказывал о своих сессиях с психологом, о том, как учится быть честным с самим собой. Катя слушала, но держала дистанцию. Она не хотела снова стать той Катей, которая закрывает глаза на всё ради мира в доме.
Однажды, сидя в кафе, она посмотрела на него и вдруг поняла, что не боится. Не боится его потерять, не боится остаться одной. Она была собой — женщиной, которая научилась ценить себя. И если Дима хотел быть с ней, он должен был принять эту новую Катю.
— Я не обещаю, что всё будет как раньше, — сказала она, глядя ему в глаза. — Но я готова попробовать. На моих условиях.
Дима улыбнулся — не той самоуверенной улыбкой, к которой она привыкла, а другой, почти робкой.
— Это всё, что мне нужно, — сказал он.
Они не вернулись к той жизни, что была раньше. Их брак стал новым — с разговорами до полуночи, с честностью, которая пугала их обоих, с маленькими шагами навстречу друг другу.
Иногда Катя ловила себя на мысли: а что, если он снова сорвётся? Но потом смотрела на свои фотографии, на свою новую жизнь и понимала: она справится. С ним или без него.
И всё же, глядя на Диму, который теперь спрашивал, как прошёл её день, который слушал, а не просто говорил, она чувствовала, что, возможно, у них есть шанс. Не на старую любовь, а на новую — равную, честную, настоящую.
