Главной мечтой Виктора, его навязчивой идеей была мамина трешка в добротном кирпичном доме в самом центре города. С высокими потолками и лепниной. Для него эта квартира была не просто недвижимостью. Она была символом справедливости. Наградой, которую он заслужил.
Во-первых, он не бросал мать, никогда ее не огорчал, и во-вторых, это было его законное право. Он, любимый и любящий сын, ждал ее как свой главный приз. Это был его билет в другую, более достойную жизнь. Получив наследство, Виктор мог бы наконец рассчитаться с долгами, даже что-то отложить.
Когда нотариус объяснил, что у племянницы такие же права как у него, Виктор испытал шок. Он искренне считал, что прямые наследники — это он и его покойная сестра (чью долю он давным-давно мысленно приписал себе). Дележ квартиры с Мариной означал, что мечта рухнет. Вместо целой квартиры он получит лишь половину. Этого не хватит, чтобы решить все его финансовые проблемы. Дачу дорого не продашь.
Поэтому, когда речь заходила о наследстве, Виктор преображался. Его обычная вялая угрюмость сменялась агрессивной, напористой энергией.
— Она не имеет никакого права! — гремел он, расхаживая по гостиной. — Это моя квартира! Мамина квартира! Какая еще доля?! Кто она такая, эта Марина?
Жена молча вязала. Она уже много лет слушала одну и ту же пластинку о том, что Лариса всю жизнь ссорилась с матерью, отравила ей и брату всю жизнь своим мерзким характером, а потом приползла на все готовенькое и еще хвост привела.
Виктор мерил все деньгами и материальной выгодой. Да, Марина помогала бабушке. Но разве он не помогал? Он же привозил ей продукты раз в месяц, вызывал сантехника, тратил на нее свое время по воскресеньям!
А что сделала Марина? Просто жила с ней. А могла бы и в детском доме жить. Словом, все полгода до момента вступления в наследство Виктор строил планы отстоять свое любыми средствами. Звонил, консультировался, периодически приходил воспитывать Марину. Напоминал, что ей скоро придется освободить жилье, а иначе он ее затаскает по судам.
После очередного витка унизительных скандалов, угроз Виктора «включить связи» и «устроить так, что она останется с носом», Марина совершила неожиданный поступок.
Пригласила дядю и его жену на обед. Накрыла стол, приготовила то, что любила бабушка. Тот самый пирог, тот самый рассольник.
— Дядя Витя, тетя Света, — начала она тихо. — Я уступлю вам свою долю в квартире. Она полностью ваша. А на дачу я нашла уже покупателя, и, если вы согласны, я на эти деньги уеду и больше никогда вас не побеспокою.
В комнате повисла оглушительная тишина. Светлана перестала жевать. Виктор смотрел на племянницу как на сумасшедшую.
— Ты шутишь? Это же втрое меньше, чем… и потом, с чего бы я тебе уступал долю от дачи?
— Бабушка хотела, чтобы у меня была возможность начать самостоятельную жизнь. Дача стоит намного меньше квартиры, ведь так? И она вам не нужна. Соглашайтесь. Я не хочу тратить время на суды и склоки, поэтому уступлю.
