Утром он пришёл за чемоданами. Анна уже собрала его вещи — аккуратно сложенные рубашки, обувь, книги. Даже любимые часы лежали в коробке.
— Спасибо, — сказал он, почти тронутый.
— Не за что, — ответила она. — Ты был хорошим отцом. Это главное.
Он хотел сказать что-то ещё, но не нашёл слов. Ушёл.
Анна закрыла дверь. Прислонилась к ней. Глубоко вдохнула. Потом вышла на балкон, закурила — впервые за пять лет. Дрожащими руками.
Она знала: самое сложное только начинается.
Алексей поселился с Кристиной в новой квартире — съёмной, но модной, в центре. Она работала в фитнес-клубе, зарабатывала немного, но была красивой, молодой, полной энергии. Она обещала ему счастье. Он верил.
Через два дня он решил перевести деньги — на аренду, на жизнь, на отдых. Открыл приложение банка. И замер.
На счёте осталось 12 тысяч. Вчера там было 4,7 миллиона.
Он перепроверил. Переводы. Операции. Ничего. Ни одного крупного списания. Ни одной ошибки.
— Анна… — прошептал он.
Позвонил в банк. Оператор подтвердила: три дня назад был осуществлён перевод на сумму 4 миллиона 680 тысяч на счёт третьего лица. По доверенности.
— По доверенности? Какой доверенности?
— Подписана нотариусом. От вашего имени. Доверенное лицо — ваша жена, Анна Сергеевна.
Он не давал никакой доверенности.
Но потом вспомнил: год назад, когда он оформлял ипотеку, Анна просила подписать пачку бумаг. «Для страховки, вдруг что», — сказала она. Он подписал, не читая. Как всегда.
Она использовала доверенность, чтобы переоформить деньги.
Анна тем временем сидела в офисе юриста. Перед ней лежал договор о создании фонда поддержки семьи. Все деньги, переведённые с его счёта, были защищены законом — они находились в управлении независимого попечительского совета. Часть средств шла на образование детей, часть — на содержание Анны, часть — на благотворительность. Ни один суд не мог признать эти деньги совместно нажитым имуществом, потому что фонд был создан до расторжения брака, а деньги — переведены по доверенности, выданной добровольно.
— Это легально? — спросила она.
— Абсолютно, — улыбнулась юрист. — Вы не украли. Вы просто воспользовались тем, что он вам дал. Доверенность — это юридическая сила. А вы — мать его детей. Суд встанет на вашу сторону, если он подаст в суд. Особенно если узнают, что он ушёл к молодой любовнице, оставив семью.
— Я не хочу суда, — сказала Анна. — Я хочу, чтобы он понял.
Алексей пришёл к ней на следующий день. Без Кристины. Взъерошенный, с мешками под глазами.
Она открыла дверь. В доме пахло детским кремом и кофе. Из комнаты доносился смех дочери.
— В безопасности, — сказала она. — Ты хотел начать новую жизнь? Я тоже. Только моя — настоящая.
— Это мои деньги! Я их зарабатывал!
— Да, — кивнула она. — Ты зарабатывал. А я — поддерживала. Я сидела с детьми, пока ты строил карьеру. Я платила за квартиру, когда ты «ещё не зарабатывал». Я готовила, убирала, лечила, учила, помогала. Двадцать лет. А ты ушёл к девочке, которая даже не знает, как стирать твои рубашки.
— Это не честно, — прошептал он.
