Меня системно отключали от управления. Входящие письма с важными решениями автоматически перенаправлялись на Романа. Все сделки свыше определённой суммы — и эта сумма снижалась с каждым месяцем — требовали дополнительного одобрения. Только от советников из холдинга Николаевых.
Протоколы совещаний — подделка. Якобы я на них присутствовала, но я точно знала, где находилась в это время — на очередной неотменяемой семейной встрече, организованной Верой.
Моя электронная подпись стояла на документах, которых я в глаза не видела. В них — «реорганизация», «оптимизация», а по факту — мои доверенные сотрудники понижены до консультантов, а на ключевые посты поставлены люди Николаевых.
Я обхватила руками изумруды на шее, словно ища у бабушки поддержки.
«Прости, бабушка, я почти всё потеряла. Но не совсем».
— Уже почти полночь, Анна. Ваш муж звонил семнадцать раз. У вашего дома сейчас три машины — Роман, Николай Андреевич, Вера Николаевна. Похоже, они собираются…
— Спасибо. Я туда не поеду. Не сегодня. Возможно — никогда.
Мария, не удивившись, кивнула:
— Я уже заказала вам номер в «Ритц-Карлтон». Он не связан ни с «Автрейдингом», ни с Николаевыми. Уровень защиты — высший. Президентский люкс подготовлен.
— Ты предполагала, что такое возможно?
Она впервые за вечер позволила себе лёгкую улыбку:
— Елена Карловна просила меня наблюдать. Я видела, что происходит, но не вмешивалась. Не моё дело — ваш брак. Но я вела записи и готовила защиту, как она и просила.
— Ты хочешь сказать…
— Она предвидела. И готовила вас к возможной буре. У неё была любимая фраза: «Бизнес, как и жизнь — это не только про солнце. Иногда приходит и ураган».
Впервые за вечер я почувствовала не боль, а надежду. Если бабушка знала, на что способны Николаевы, значит, она оставила мне инструменты, чтобы дать бой.
— Мария, — спросила я, — кто сейчас имеет доступ к личным архивам бабушки? Тому, что на защищённом сервере.
— Только вы. Доступ строго по биометрии. Господин Николаев запрашивал — ему отказано.
Маленькая победа и, возможно, решающая.
— Мне нужен доступ. А ещё — наша юристка Жанна. Завтра утром, в восемь.
На следующее утро ровно в 7:50 Мария вошла в мой кабинет:
— Подъехали Николай Андреевич, Роман и двое с папками. Предположительно юристы.
Я встала, поправила изумрудный костюм. Тот самый, что надела нарочно. К ожерелью. Символ того, что я больше не прячусь.
— Отлично. Пора их встретить.
Мы спустились в вестибюль. Их команда уже вошла — уверенная поступь, как у людей, которые привыкли управлять ситуацией. Но, увидев нас, уже собранных, подготовленных, они заметно сбавили шаг.
Первым заговорил Роман, приняв волнительно-заботливое выражение лица. Я хорошо его знала.
— Аня, слава богу, ты в порядке! Мы так волновались… — он потянулся к моей руке.
Я плавно отошла на шаг:
— Роман, ты писал, что это семейная встреча, но я вижу, ты пришёл с юристами. Значит, это уже не о семье.
Вперёд выступил Николай Андреевич. Его манера — властная, проверенная годами рейдерских захватов:
