— Мы подали встречное ходатайство. Требуем переноса дела в арбитраж при Федеральной палате. У нас международная структура, и это выходит за пределы юрисдикции окружного суда.
— Заключение доктора Елены Борисовны Рамзиной, бывшего заведующего кафедрой психиатрии Медицинской академии имени Сеченова, ныне члена Международного экспертного совета по здравоохранению. Она провела независимую экспертную оценку и в своём заключении указала, что дистанционная диагностика «по семейным пересказам» не соответствует ни этике, ни методике современной психиатрии.
— Полный пакет с доказательствами махинаций. Подделка протоколов, подмена электронных подписей, передача активов.
Я подошла к окну. Город начинал просыпаться. За стеклом сияли офисные здания. Машины потянулись по мосту. Я провела рукой по изумрудам у шеи.
Они думают, я отступлю? Что испугаюсь одиночества? Что мне важнее «репутация семьи», чем правда?
Жанна молча достала планшет и показала мне заголовки:
«Кризис в „Автрейдинге“»
«Руководство под давлением: миллиарды под угрозой»
«Корпоративный конфликт из-за семейных разногласий»
«Невестка против династии: Васильева бьёт по Николаевым»
— Пиар-машина запущена, — сказала она. — Они рассчитывают, что ты испугаешься давления. Что сдадут нервы, что ты захочешь прекратить шум.
— Мы дадим ответ. Только не в их стиле.
— Подключи пресс-службу и Международный совет. Пора показать, кто мы. И кто я.
Зал на двадцать пятом этаже, где обычно проводили международные переговоры, сегодня превратили в студию. Микрофоны, камеры, флаги стран, с которыми у «Автрейдинга» были контракты. На экране — эмблема компании. Ни имени мужа, ни следа от фамилии Николаевых.
Я стояла за трибуной в изумрудном костюме. Изумруды на шее и запястье — не как украшения, как напоминание. Я здесь не по чьей-то милости. Я — наследница, я — хозяйка.
Журналисты уже жужжали в зале. Были и столичные СМИ, и международные. Прямая трансляция шла сразу на YouTube, в РБК и «Деловой вестник».
— Доброе утро. Я — Анна Васильева, генеральный директор «Автрейдинга». Компания, основанная моей бабушкой, Еленой Карловной Васильевой, двадцать девять лет назад.
Я сделала паузу, оглядывая зал:
— За последние три года в управлении нашей компании происходили процессы, которые не афишировались. Сегодня я хочу рассказать, почему я больше не собираюсь молчать.
Я рассказала всё — спокойно, по пунктам, без истерики. Как меня постепенно отстраняли от решений. Как логистику «оптимизировали» в пользу Николаевых. Как мою подпись подделывали. Как «забота о моём эмоциональном состоянии» превращалась в юридический инструмент. Как пытались превратить «Автрейдинг» в безымянный актив в чужом портфеле.
Я вывела на экран схемы, таблицы, цифры, видеозаписи.
— Это не семейная ссора, — сказала я. — Это попытка скрытого поглощения. Это бизнес-преступление, замаскированное под заботу.
