Последнее сообщение заставило Марину невесело усмехнуться. Конечно, мама спрашивает. Наверняка радуется, что избавилась от невестки.
На четвёртый день раздельной жизни в дверь позвонили. Марина посмотрела в глазок — Алексей. Выглядел он неважно: небритый, помятый, с тёмными кругами под глазами.
— Марин, открой, пожалуйста, — попросил он. — Я знаю, что ты дома. Давай поговорим.
Марина помедлила, но всё же открыла дверь:
Алексей огляделся по сторонам:
— Ничего себе квартира. Просторная.
— Да, — сухо ответила Марина. — Чай будешь?
Они прошли на кухню. Марина поставила чайник, достала чашки. Алексей сел за стол и какое-то время молча наблюдал за её движениями.
— Я с мамой поговорил, — наконец сказал он.
— Она… расстроена. Говорит, что погорячилась. Не хотела, чтобы всё так вышло.
Марина поставила перед ним чашку с чаем:
— То есть извинений не будет?
— Марин, ну ты же знаешь маму. Ей сложно признавать свои ошибки. Но она правда переживает.
— За тебя, — уточнила Марина. — Она переживает за тебя, а не за нашу семью.
— Почему ты всё время это подчёркиваешь? Да, она моя мать, конечно, она обо мне беспокоится.
— А обо мне кто беспокоится? — Марина села напротив. — Кто думает о моих чувствах, моих желаниях?
— Правда? — она посмотрела ему в глаза. — И что же ты надумал за эти четыре дня?
Алексей отвёл взгляд:
— Я понял, что мы оба погорячились. Нужно было спокойнее всё обсудить. Найти компромисс.
— Какой компромисс? — Марина покачала головой. — Продать квартиру наполовину? Переехать наполовину? Жить своей жизнью наполовину?
— Не передёргивай. Можно, например, пока пожить здесь, а нашу квартиру сдавать. Потом, когда мама привыкнет к мысли, потихоньку переехать сюда.
— Потихоньку? — Марина не поверила своим ушам. — Алексей, ты слышишь себя? Мы взрослые люди должны «потихоньку» переезжать, чтобы твоя мама привыкла?
— А что ты предлагаешь? Просто взять и уехать? Бросить её одну?
— Она не одна! У неё есть работа, подруги, хобби. Она вполне самодостаточный человек, который просто не хочет отпускать сына!
— Это именно так, — перебила Марина. — И пока ты этого не признаешь, ничего не изменится. Она будет продолжать контролировать твою жизнь, вмешиваться в наши решения, манипулировать тобой.
— Она не манипулирует!
— Нет? А слёзы про больное сердце? А угрозы про то, что жёны приходят и уходят? Это что?
Алексей молчал, уставившись в чашку. Марина видела, как он борется сам с собой, пытаясь примирить любовь к матери с пониманием, что жена права.
— Знаешь, — тихо сказала она, — я не прошу тебя выбирать между мной и мамой. Я прошу тебя выбрать между зависимостью и свободой. Между жизнью по чужим правилам и своей собственной жизнью.
— Это сложно, — признался Алексей. — Она столько для меня сделала…
— И теперь выставляет счёт? — Марина покачала головой. — Любовь — это не долг, Алексей. Родители растят детей не для того, чтобы те потом всю жизнь расплачивались. Она сделала свой выбор — растить тебя одна, не выходить замуж. Это был её выбор, а не твой.
