Пробуждение наступило до звонка будильника. За окном щебетали первые птицы, небо было серым и не предвещало солнца, лишь новый день… или очередное испытание. Долго не решалась подняться, в памяти всплывал вчерашний разговор с собой. Это был не просто диалог, а крик души.
После ухода Павла на работу, я достала старую обувную коробку… В ней лежали поблекшие открытки и исписанные тетрадные листы с моими стихами. Они словно насмехались надо мной выцветшими чернилами и надорванными краями: «Была когда-то, Елена, ты совсем другой человек».
И правда, когда-то я была другой: наивной, влюблённой, упрямой. Казалось, стоит закрыть глаза, и вот он — мой звонкий смех, мой первый трепет. Но время… Годы оставили лишь бледный отпечаток, и лишь шрамы напоминали о прошлом.
По инерции я отправилась на работу. Коллеги обсуждали новый сериал, кто-то пил кофе, кто-то жаловался на жизнь. Я слушала, но не воспринимала.
— Елена Витальевна, что вы такая мрачная сегодня? — поинтересовалась молодая секретарша Оля.
Я лишь пожала плечами.
— Ночь выдалась тяжёлой, не выспалась.
«А есть ли это значение?» — пронеслось в голове. Меня давно не слушают, и я почти перестала говорить. Да и зачем? Кому нужны чужие печали?
Весь день прошёл в каком-то оцепенении. До тошноты устала притворяться, что мне всё безразлично. Устала быть безмолвной декорацией в чужом спектакле.
Ровно в шесть я схватила сумку и вышла. И неожиданно, без всяких планов, ноги привели меня в парк. Старая, облупленная скамейка, словно отражение моего состояния, встретила меня тёплым деревом. Я села и глубоко вдохнула. Свежий весенний воздух обжёг своей новизной.
— добрый день, — услышала я хрипловатый голос.
Обернувшись, я увидела соседку Лидию Петровну, которая сидела на соседней скамейке.
— Не спится? — спросила она. — Или от мужа сбежала?
Я усмехнулась — её простота возвращала меня в детство.
— Просто решила подышать. Немного…
Лидия Петровна хитро прищурилась:
— Я всегда так делаю. Когда на душе тоскливо — иди куда-нибудь, посмотри на небо. Оно, знаешь, врать не умеет.
Мы замолчали. В голове настойчиво звучала мысль: «Как же мало правды я говорю себе…»
— Небо — оно огромное, — продолжала она. — Все наши беды в нём растворяются… Только мы всё держим в себе, словно стыдимся.
Я кивнула, не находя слов.
Домой я вернулась с другим взглядом на мир. Заметила паутину на абажуре. Ощутила вкус чая без сахара. Начала замечать детали, которые давно упустила из виду.
— Где была? — спросил Павел.
— В парке.
— Одна?
— Да.
— Что случилось? — он выглядел искренне удивлённым, но мне показалось, что спрашивает лишь из вежливости.
Я пожала плечами:
— Просто захотелось побыть одной.
Павел усмехнулся:
— Чудачка ты. У тебя всё есть, между прочим. И дом, и работа. Муж у тебя — вот я. Да вон, мама с вареньем…
Я поняла: мы живём рядом, но в разных измерениях. Бессмысленно даже пытаться это объяснить.
